— Вот черт! А у меня абрикосового варенья нет, только вишневое. Что делать будем?

— Ничего, вишневое тоже хорошо схватывает, но тут важно, чтобы ветер был. А то на гладкой попе не загустеет. Капать на прохожих будет.

— Как это я сразу не догадался? Ох, пожилой следователь, мне вашу прозорливость — я бы уже Карлом Марксом работал.

— Ну и мажьте меня вареньем, гады, и на мороз выставляйте. Я и не такое терпела, и это перетерплю.

Ну, что ты на меня игривым взглядом дебила смотришь?

— Тебе один мой знакомый обещал куклу Барби подарить. — Куклу я сама себе куплю. Ты мне деньги за каждую ночь обещал.

— А зачем вам деньги, Анечка? Олигарх, как я понимаю, запретил вам травку продавать. Не думаю, что к его просьбам не прислушаются.

— Ремонт в бабкиной комнате хочу сделать. Дом старый, со стен течет, холодно — помрет старая. И так кашляет все время.

— Давай я твоей бабке новую квартиру куплю. Согласна?

— Так я же за три дня и на пол окна без форточки не заработала!

— А ты потом отработаешь. Согласна?

— Согласна. А когда?

— Сейчас уже все закрыто, а завтра я и квартиру куплю, и перевезу старую. Согласна?

— Олигархушка, я отработаю, не сбегу от тебя, ты не бойся. Бабка то не поверит! И пилить меня перестанет, что я возле пристани работаю.

— А я и не боюсь, ты ведь обещала, рыжая. А про пристань забудь, ты там больше не появишься.

— Как не появлюсь? Ты же меня обещал там на джипе покатать!

— Ладно. Старую твою переселим, а вечером на джипе покатаю. Даже порулить немного дам, если хорошо себя вести будешь. А теперь замолчи, дай по делу поговорить. Пожилой следователь наверняка уже устал от твоих глупостей. Итак…

— Вы знаете, Олигарх, я хотел бы поговорить о ситуации, которая сложилась возле пристани. Может быть рыженьким девочкам это будет неинтересно…

— Пускай послушает.

— Как скажите. Наша контора сейчас расследует дело об избиении одной из девушек, которая работает возле пристани. Вам доложили?

— Я в курсе.

— Так вот. Лейтенант Волков, это наш сотрудник, который курирует вопросы соблюдения правопорядка в сфере платной любви…

— Наслышан. Ваши менты узнали, что у избитой проститутки был СПИД, обмочили брюки до колен, и теперь требуют у всех наших телок, работающих у пристани, справку об отсутствии у них СПИДа. Промахнуться боятся, Акелы в погонах. Заразиться невзначай. Отрывают девушек от работы, создают очереди в городской больнице, нарушают права любящего за деньги человека. Как депутат, я вынужден буду поставить вопрос ребром.

— Поставьте. Но, не забудьте при этом и на национальные клавиши надавить, у вас это получается к месту и очень трогательно. Но сегодня я к вам пришел поговорить не о большой политике. По моим сведениям, Шпале и не доложили, что кто-то там СПИДом заразился, а сами приехали разбираться. А теперь представьте себе, что приходит к вам, к примеру, тот же Шпала, и говорит: «Олигарх, твоя телка заразила братана СПИДом. За сексуальный беспредел надо бы ответ держать, помочь братану материально». Признайтесь, в этих словах есть логика. Лейтенант Волков беседовал по этому поводу с вашим смотрящим за девочками возле пристани. Но разговор не получился. Я же считаю этот вопрос настолько серьезным, что решил с вами побеседовать. Мне кажется, здесь необходимо найти какой-то разумный выход и не доводить ситуацию до ненужных эксцессов. Избиение той девушки братанами Шпалы — это только первая ласточка.

— На кого вы наехать собрались, на князя Дрочеслава? Ничего вам не удастся с ним сделать. Князя Дрочеслава у нас возле пристани все боятся, кто ему может указывать? Он со мной иногда такое делал, что у меня при одном воспоминании от отвращенья сводит зубы. А что сделаешь? Фекалии атакуют — терпеть надо.

— Как «что сделаешь?». Да сегодня же на нары у меня пойдет твой князь Дрочеслав.

— Это почему же?

— Это потому же, что он с подругой Олигарха, с тобой, то есть, такое делал. А понятия требуют от конкретного братана за обиду своей подруги спрашивать по всей строгости. Репутация, это вещь такая, что на нее можно годы работать, а испортить ее в миг можно.

— Как воздух?

— Что-то вроде этого. Нет у друга твоего, Анечка, выхода другого, как Дрочеслава этого мне отдать, иначе реноме блатное его уронится. Я верно излагаю, гражданин Олигарх?

— Будь моя воля, я, за тебя, рыжая, прямо сейчас возле пристани и кончил бы его.

— А вот этого не надо, гражданин Олигарх. А то выбитая вами челюсть не выдержит суровых испытаний пеницитарными условиями. А так он уйдет по этапу и вернется весь в шрамах и с медалью «За героизм на лесосплаве». Годков через восемь.