Этих сил было бы совершенно достаточно для того, чтобы дать отпор войскам Богуслава, если с ним немного войска.

Предусмотрительный гетман всюду разослал гонцов и ждал известий. Наконец они были получены по странной случайности все в один вечер и все были похожи на удары грома.

В бельском замке происходило совещание, как вдруг вошел ординарец и подал гетману какое-то письмо.

Лишь только Сапега пробежал письмо глазами, как тотчас изменился в лице и сказал:

— Мой родственник разбит наголову в Яворове самим Богуславом. Сам он едва остался жив.

Наступило глубокое молчание, которое прервал сам гетман.

— Письмо написано из Бранска в минуту бегства и замешательства, — сказал он, — поэтому в нем нет ни слова о численности войск Богуслава. Я все же полагаю, что силы его были значительны, если три полка, как говорится в донесении, совершенно уничтожены. Возможно, что князь Богуслав напал на них врасплох… Но утверждать этого нельзя.

— Мосци-гетман, — сказал князь Михал, — я уверен, что Богуслав хочет захватить Полесье, чтобы в случае переговоров получить его в удельное или ленное владение. Поэтому он, вероятно, собрал все свои силы, какие только мог собрать.

— Предположение необходимо подкрепить доказательствами, мосци-князь!

— Доказательств у меня нет, но я знаю Богуслава. Его интересуют не шведы, не бранденбуржцы, а он сам… Это недюжинный полководец, который верит в свою счастливую звезду. Ему хочется завладеть Полесьем, отомстить за Януша и стяжать славу, а для этого ему нужно иметь соответственные силы, и, по-видимому, он их имеет. Вот почему нам необходимо перейти в наступление: иначе он сам на нас нападет!

— Для всякого дела необходимо благословение Божье, — сказал Оскерко, — а оно у нас есть.

— Ясновельможный пан гетман, — проговорил Кмициц, — нам нужны известия. Отпустите меня с моими татарами, и я вам их доставлю.

Оскерко, знавший тайну Бабинича, горячо поддержал его предложение.

— Господи! Да это великолепная мысль! Там и нужен такой кавалер и такие воины. Но отдохнули ли лошади?..

Оскерко не докончил, так как в залу снова вошел ординарец.

— Ясновельможный пан гетман, — сказал он, — здесь два солдата из полка Гороткевича, они просят впустить их к вашей вельможности.

— Слава богу! Вот и известия! Впустите! — приказал Сапега. Вошли два пятигорца, оборванные и забрызганные грязью.

— Из полка Гороткевича? — спросил Сапега.

— Точно так.

— Где он теперь?

— Убит, а если не убит, то не знаем где…

Воевода встал, затем снова сел и стал расспрашивать спокойно:

— Где полк?

— Уничтожен князем Богуславом.

— Много ли убитых?

— Почти всех вырезали, осталось несколько человек; их взяли в плен, как и нас, но мы убежали. Говорят, что и полковник ушел, но что он ранен, это я сам видел. Мы убежали.

— Где же на вас напали?

— Под Тыкоцином.

— Если вас было мало, почему не спрятались в крепость?

— Тыкоцин взят!

Гетман закрыл глаза рукой, потом провел рукой по лбу.

— Сколько людей у Богуслава?

— Четыре тысячи прекрасной конницы кроме пехоты и пушек. Конница двинулась вперед, захватив нас с собою, но мы благополучно бежали.

— Откуда вам удалось бежать?

— Из Дрогичина.

Сапега широко открыл глаза.

— Да ты, верно, пьян, любезный! Как же Богуслав мог дойти до Дрогичина? Когда вас разбили?

— Две недели тому назад.

— И он уже в Дрогичине?

— Там его авангард. Он сам остался позади. Там захватили какой-то конвой под командой пана Котчица.

— Он сопровождал панну Божобогатую! — воскликнул Кмициц.

Настало долгое молчание. Никто не решался заговорить. Такой неожиданный успех Богуслава смутил офицеров ужасно. Все думали, что виновата в этом медлительность гетмана, но никто не смел высказать это вслух.

Но Сапега чувствовал, что он поступал так, как следует. Поэтому он первый оправился и, удалив гонцов, проговорил:

— Все это самые обыкновенные случайности войны, которые не должны нас смущать. Не думайте, мосци-панове, что мы потерпели какое-нибудь поражение. Конечно, жаль тех полков. Но еще большая беда была бы для отчизны, если бы Богуслав завлек нас в какое-нибудь отдаленное воеводство. Он идет к нам! Выйдем же, как гостеприимные хозяева, ему навстречу.

Тут он обратился к полковникам:

— Приказываю быть готовыми в поход.

— Все готовы, — ответил Оскерко, — только седлать лошадей и скомандовать: «Садись!»