Говоря это, дон придвинулся к Ванессе, и она обнаружила, что он держит ее за руку, передвинув свой большой палец ей на запястье.

— Ваше сердце трепещет, как птичка, — тихонько сказал он. — Я утомил вас?

Она покачала головой. Ее переполняло ощущение его близости. От ошеломляющего, безграничного наслаждения по ее телу пробежала дрожь, она безвольно откинулась на подушки, не сводя с его лица своих выразительных зеленых глаз.

— Вы ведь еще не видели, как танцуют фламенко? — спросил он. — Это впечатляющее зрелище! Вы получите большое удовольствие.

— Но ведь я уезжаю, — едва выговорила она.

— Не раньше, чем окончательно поправитесь, а прием в замке состоится на следующей неделе. И вы будете присутствовать на нем.

— На приеме? Званом ужине? Ну как же без меня? — Ее губы тронула ироничная улыбка.

— Уверяю, вам будет что вспомнить, когда вы окажетесь вдали от Луенды. Полно язвить, вы ведь не покинете нас до праздника?

Праздник! Ее сердце сжалось — в этом слове она уловила намек на то, что он будет рад ее отъезду.

— Хорошо, сеньор, я останусь. — Она заставила себя улыбнуться и, чувствуя, как заныло ее сердце, решила, что по-прежнему будет делать вид, будто торопится уехать в Чили ради встречи с Джеком Конроем. Впрочем, куда именно она едет, не имело значения, лишь бы быть подальше от замка и от него, человека, которого она полюбила. Теперь она это окончательно поняла.

Она закрыла глаза и попросила его уйти. Открыв их снова, она обнаружила, что он неслышными шагами уже вышел из ее спальни и прикрыл за собой дверь. Она лежала, тоскливо глядя в потолок и чувствуя, как удары сердца отдаются во всем теле. Как она была глупа, что не догадалась вовремя, какие чувства внушает ей этот испанский дон, спасший ей жизнь! Это была вовсе не благодарность — ничего похожего на благодарность! Если одно его прикосновение повергало ее в трепет, бесполезно внушать себе, будто ей хочется быть от него подальше, что он неприятен ей и кажется невыносимым.

Истинная причина лежала на поверхности: ей хотелось покинуть замок до того, как он станет супругом Лусии Монтес. Она знала, что Лусия вернулась и снова здесь, в замке, вместе с ним. Барбара сообщила ей об этом.

Следующие несколько дней были полны впечатлений, которые сменялись, как в калейдоскопе. Они помогали Ванессе отвлечься от горьких и вместе с тем сладостных мыслей о ее жизни на острове. А как-то ей позвонил Гарри. Его переполняло чувство раскаяния, но в то же время он кипел возмущением. Видимо, дон Рафаэль, не выбирая выражений, строго-настрого запретил ему показываться в замке.

—Мне необходимо увидеть вас, дорогая, — умолял он. — Я должен сказать вам, как сожалею обо всем случившемся. Девочка моя, неужели вас держат там как пленницу?

—Не говорите глупостей, — рассмеялась Ванесса, и тут ей на память пришли слова дона, заявившего однажды, что посадит ее под замок, если она продолжит встречаться с Элсингом. Он явно не питал симпатии к молодому техасцу. — Как вы себя чувствуете, Гарри? Мне сказали, что у вас сломаны ребра и пострадало лицо. Надеюсь, все это не очень серьезно?

— Я заслужил кару, — проворчал он. — Не перестаю упрекать себя за то, что мчался, как ненормальный. Но все это из-за того, что потерпел неудачу. Ванесса, как теперь насчет Чили, все отменяется?

— Боюсь, что да, — призналась она.

— Вы сами раздумали ехать со мной или просто подчинились приказу этого проклятого испанца? Черт возьми, что он о себе воображает? — Гарри чуть не разразился ругательствами. — Должен признаться, он разнес меня в хвост и в гриву, заявив, что я мог вас убить. И на год лишил меня водительских прав, только представьте себе!

— Что же, он преподнес вам урок, — спокойно ответила Ванесса.

— Я вижу, что и вы на его стороне. Уверен, что он то и отговорил вас ехать со мной в Чили.

— Дону Рафаэлю не потребовалось этого делать, Гарри. Я сама приняла решение.

— Значит, у меня не осталось шансов? Вы даже не позволите мне доказать, что я могу быть не только ненормальным болваном, который чуть не угробил нас обоих?

Ванесса слушала в трубке его охрипший от волнения голос, но понимала, что откровенный отказ лучше, чем пустые обещания о встрече в Чили. Ее сердце было полно чувством к другому мужчине, и для Гарри не осталось в нем места. Даже и для Джека теперь вряд ли нашелся бы уголок, внезапно поняла она и вспомнила, как когда-то собиралась выйти за него замуж.

—Вы скоро забудете меня, Гарри, уверяю! — сказала она на прощание. — Непременно станьте другим, и вы сумеете доказать, что вы славный парень.

Они еще немного поболтали, и Элсинг убедился, что, несмотря на все его усилия, надежды больше не осталось. Он пожелал ей всего хорошего и повесил трубку.

На следующее утро, когда Ванесса читала на своем залитом солнцем балконе, служанка принесла ей маленькую посылку. В белом замшевом футляре лежал трилистник из зеленого камня на тонкой золотой цепочке. К нему прилагалась визитная карточка, подписанная рукой Гарри: «Я самый счастливый человек, Рыжик, потому что узнал вас и, когда в следующий раз встречу девушку с зелеными глазами и волосами цвета меди, постараюсь не торопить события».