Закинув руки за голову, Ванесса изучала богато украшенный потолок, особенно ей было интересно смотреть на вдохновенные лица испанских рыцарей и их прекрасных дам.

«Любовь, — размышляла она, — должна заполнять человека целиком. Радость и боль, слезы и смех… — все это разные грани драгоценного камня, который и олицетворяет настоящая любовь». Хотелось ли ей самой испытать эти волнения, эти восторги и потрясения? Ей казалось, что — да. Именно поэтому у нее никогда не возникала мысль заключить союз с кем-нибудь из геологов, наезжавших к ним на плантацию.

Когда, после долгой работы в джунглях, они попадали в цивилизованный дом, любая женщина, наверное, казалась им ангелом. Но Ванесса всегда понимала и другое: вихрь страстей рано или поздно уляжется, и тогда можно оказаться связанной отношениями, которые не принесут глубокого и полного счастья. Стоило лишь подумать о том, что она будет находиться в безраздельной власти мужа и ее жизнь сведется к обыкновенному выполнению своего долга, вместо того чтобы душу переполняло стремление доставлять радость близкому существу, как ей становилось не по себе.

Задумавшись, она не услышала, как тихонько стукнула дверь, и вздрогнула, услышав рядом голос:

— Консепсьон сообщила мне, что вы поспали. Хорошо отдохнули, мисс Кэррол?

Ванесса подняла глаза и увидела дона Рафаэля, который стоял в дверях спальни, засунув руки в карманы роскошного халата из темного шелка. Черные, как вороново крыло, волосы были зачесаны назад, открывая широкий лоб, а глаза, от взгляда которых невозможно было нигде укрыться, пронзительно смотрели на нее из-под выразительно изогнутых бровей.

— Да, благодарю вас, — ответила Ванесса вежливо, словно школьница, которой она себя и чувствовала, с растрепанными со сна волосами. Ее хрупкое тело было распростерто на богато украшенной кровати, как на пьедестале. Она особенно ясно ощутила неприкрытость своего тела под шелком халата и инстинктивно натянула на себя испанское покрывало, стыдливо пытаясь спрятаться от пристального взгляда подошедшего к ней мужчины.

Рафаэль окинул взглядом поднос с завтраком, довольно поздним, поскольку часы показывали уже пятый час дня, и неторопливо поднял одну из крышек, чтобы убедиться в том, что его гостья поела.

— Я сделала все, что могла, — виновато произнесла она.

— Вижу. — Он снова уставился на нее, его глаза заискрились весельем, отчего она смутилась еще больше. — Ваша комната вас устраивает, мисс Кэррол?

— Она просто великолепна! — Ванесса стянула полы халата, чувствуя, как в ней напряглась каждая жилка от нарастающего смущения, в которое ее поверг этот высокий властный человек. Наверное, он видит в ней не женщину, а такого же ребенка, как и в своей крестнице.

— Раньше здесь была спальня моей матери. — Казалось, он не замечал усиливающегося румянца, заливавшего щеки Ванессы. — Это одна из самых красивых комнат в замке. Но, может быть, вам больше по вкусу современная мебель и отделка?

— Только не в замке. — Она едва улыбнулась, смягчившись при его упоминании о матери и от любезного тона, с которым он обращался к ней.

— Кровать, наверное, выглядит немного устрашающе. — Он остановился перед ней, и его темные глаза снова заискрились от смеха. — Помните сказку, где принцессе мешала спать обыкновенная горошина, которую она чувствовала даже через огромный слой матрасов? Я читал эту сказку в детстве. Так вот, в той книге была иллюстрация, которую вы очень сейчас напоминаете. Принцесса, как и вы, лежала на возвышении, под узорчатым балдахином…

В шутливой форме он дал ей понять, чтобы она постаралась быть не слишком колючей — ведь он не орел, который собирается напасть на кролика. Конечно, он мог и не считать себя похожим на орла, даже несмотря на ястребиный нос, горящие глаза и высокомерный рот, — но кто дал ему право переступить порог девичьей спальни?!

— Стоило вам слегка улыбнуться, и вы уже не выглядите такой напряженной. — Дон иронически вздернул левую бровь. — Вы все еще чувствуете неловкость в моем присутствии, и это меня озадачивает. Я могу только строить догадки о том, что вы думаете обо мне. Полно! Вам следует радоваться, что именно я спас вас прошлой ночью. Вы, может быть, считаете, что ваш любезный мистер Конрой удовлетворился бы обыкновенным «спасибо» за подобную услугу, но, уверяю вас, вы ошибаетесь. На свете не так много рыцарей в сверкающих доспехах, крошка.

— Мне это отлично известно, сеньор. — Ванесса опять ощетинилась при упоминании о Джеке Конрое. Его визиты и письма, приходившие на плантацию, доставляли ей невинное удовольствие, но ни в коей мере не были любезными. К тому же, ей показалось подозрительным, что дон Рафаэль был осведомлен о ее благосклонном отношении к Джеку и о том, что она с удовольствием принимала его дружбу. Проклятый напыщенный испанец! Он не должен считать, что имеет право вмешиваться в ее жизнь! Глаза девушки сверкнули, как зеленое серебро, и она дерзко ответила: