— Значит, ты не старая девушка? — спросил трактирщик. — И даже не моя старая девушка?

— Это мы еще поглядим, золотко, — отвечала женщина, с поразительной легкостью высвобождаясь из мужниных объятий. — Время покажет, старичок, поглядим, кто будет смеяться последним.

— А может, уже кто-то и смеется, а, моя прелесть?

— Уж не ты ли? — Она отстранилась, халат на ней заколыхался и пошел волнами. — Я не люблю, голубчик, когда человек только языком болтать горазд…

Трактирщик пришел в хорошее расположение духа. Он не мог оторвать взгляда от этой пышной плоти и уже бог весть в который раз со времен женитьбы думал о том, что не ошибся, взяв в жены эту женщину.

— Всего хватает! — непроизвольно вырвалось у него. И хотя он думал не только о жене, но в первую очередь о доме, заведении, о согласии и беззаботной жизни, женщина обернулась, игриво прищурила глаза, по-девичьи выгнула шею и сказала:

— Всего хватает у того, кто не пропивает, старичок.

С этими словами она подошла к печке и принялась за работу. Каждый вечер она готовила мужу молоко и черный кофе. Смешав одно с другим, она поставила на тарелку и понесла к столу. Трактирщик уже занял свое место и, когда женщина оказалась рядом, быстро вытянул руку — и пальцы его исчезли под халатом, утонув в пышных телесах.

— Ах, мать твою!.. — Он привлек женщину к себе.

— Что такое, старичок? — спросила женщина, почти накрыв мощным бюстом голову коллеги Белы — Что это такое, коллега Бела?

Пока муж пил кофе, женщина убрала со стола шкатулку с шитьем, штопальный грибок и чулки — следы вечерних занятий. Потом сходила в комнату и вернулась с ручкой и двумя тетрадями в синих обложках.

— Что такое? — удивился трактирщик, поднимая взгляд от чашки.

— А что? — спросила женщина.

— Которое, выходит, сегодня число?

— Как раз то самое, коллега Бела! Двадцать пятое, или ты забыл?

— Но ведь двадцать пятое только что было?

— Когда уже было, сокровище?! Видно, у тебя так дела хорошо идут, что совсем не о том мысли, о чем надо…

Она положила тетрадь на стол:

— Лишь бы мне наконец от этого избавиться!..

— Хороша бы ты была, если бы от этого избавилась! Посмотрела бы тогда на себя, поросеночек!.. Честное слово, а я думал, что сегодня только двадцатое или какое другое…

— Двадцатое… — вздохнула женщина. — Когда это уже было?!

Муж вынул пачку «Дарлинга», положил на стол спички и отодвинул от себя чашку.

Женщина тотчас поднялась и принесла пепельницу; поставив ее на стол, сказала:

— Уж не знаю, что с нами будет, если дела и дальше так пойдут.

— А что будет? Ничего не будет! Дела совсем даже не плохи, если сравнить с нашими коллегами… В трудные времена только слабаки да бестолочь трусят. Положись на меня! До сих пор все хорошо получалось и дальше обойдется.

Он протянул руку за тетрадкой:

— Ну, давай сюда!..

Женщина положила перед ним тетрадь и отвернула крышку с чернильницы. Поднеся перо к самым глазам, сняла с кончика приставшую соринку.

— Не будем корчить из себя Дюдю…

— Кого? — воззрилась на него женщина.

— Это частное мнение! — предостерегающе поднял руку трактирщик. — Вас это не касается!.. Словом, все будет в порядке! Только бы кто другой не оказался на месте этого Сабо, тогда пришлось бы все сызнова начинать…

— А почему другой мог бы на его месте оказаться?

— Ну, тогда чтоб нашего господина Сабо бомбой не убило, а то опять все дело сызнова начинать!

— Ты бы лучше о господине Пиллере подумал! Вместо Сабо сколько хочешь других найдется, а вот что станешь делать, если Пиллер уволится?!

— Эх-ма… — произнес мужчина, поджав губы. — Тяжелая жизнь… Ох, какая тяжелая!

Он принялся напевать; напевая, взял в руки перо:

— Тяжелая жизнь… такая тяжелая, как… у моей малютки задница!

— Дурак! — сказала женщина. — О деле думай!

— Как у моей милки прелестная толстая задница!.. — С невозмутимым спокойствием продолжал мурлыкать коллега Бела. Потом подмигнул жене: — Еще два года, золотце, и мы прикроем заведение коллеги Белы. Возвратимся ко мне в деревню и заживем как у Христа за пазухой, вот тогда увидишь, что такое настоящие люди! И сами людьми станем! Маленький домик, коровенка, курочки, добрая землица и так далее и тому подобное… Это будет славно, золотце, дай-ка я отъем от тебя кусочек!

— А про сумасшедший дом, куда меня сначала запереть придется, ты не подумал? — спросила женщина. — Так вот я и поехала с тобой в твою паршивую деревню, Пирипоч, что ли? Дудки, ангелок! Нашел дурочку! Хороши бы мы были!