И тогда Петька побежал за ней и схватил за плечо. Нинка вывернулась, глянула на него своими глазищами, которые стали почему-то ещё больше и ещё темнее, и пошла дальше, а Петька остался стоять. Он стоял и смотрел ей вслед, пока не подошёл Борька.

— Обиделась, — сказал он. — Ничего, отойдёт, она добрая.

— Давай ещё пособираем, — предложил вдруг Петька. — Хочу домой принести.

— Куда собирать будешь? Корзинку-то не взял. Давай в мою, потом отсыплем.

— Не стоит, Борька, я в свою панаму буду собирать.

Дело шло медленно. Брать ягоды Петька теперь мог только одной рукой. Тогда он поставил панаму между черничными кустиками и стал работать двумя руками. Дело пошло быстрее, но очень уставала спина. Пришлось опять действовать одной правой, а локтем левой упираться в колено. Так было полегче, зато стали одолевать комары. Они вели себя так, будто Петьку специально прислали в лес им на прокорм. Он отмахивался от них, со злым удовлетворением бил их, чувствуя под ладонью слабые их тельца, на секунду разгибался и снова шёл, нагнувшись над черничными кустами, стараясь не заглядывать в панаму, чтобы потом увидеть в ней сразу много ягод.

Если бы рядом были папа и мама, Петька бы уже давно ныл, ругал комаров и чернику, а скорее всего, сидел бы под деревом и требовал, чтобы все шли домой, потому что ему скучно. А мама и папа злились бы, нервничали, кричали на него, а он, Петька, понимал бы, что им дорого его самочувствие и настроение. Но сейчас, когда можно было бросить эту тяжёлую работу в любой момент, он упорно трудился, потому что за него это дело не сделал бы сейчас никто.

Наконец он решился заглянуть в панаму и увидел, что черники там хоть и меньше, чем ему хотелось бы увидеть, но всё же достаточно много. Да, столько ягод не стыдно подарить человеку, чтобы загладить свою вину перед ним.

Из лесу выходили, как и входили, согнувшись и оглядываясь по сторонам. Витьки не было, и домой проскочили благополучно. Петька попил молока, съел кусок хлеба и заглянул в будку. Серый был там и лежал, положив морду на лапы. Увидев Петьку, он, не вставая, завилял хвостом. Петька налил ему в пустую миску воды и принёс ещё кусок холодного мяса. Серый вылез из будки, потянулся, попил воды, потом осторожно взял зубами из Петькиных рук мясо, глотнул и вопросительно посмотрел на Петьку.

— Пойдём Нинке чернику отнесём, — сказал Петька, и Серый пошёл за ним.

Только Петька собрался постучаться в Нинкину калитку, как увидел в дырке забора глаз. Глаз был голубой, круглый и печальный, и Петька понял, что Нинка ещё обижается.

— Чего надо? — спросил глаз и моргнул.

— На, это тебе, — сказала Петька и протянул к дырке в заборе панаму с черникой.

— Не надо.

— Ну возьми!..

— А зачем пугали?

— Не будем больше.

— Врёшь ты, всё равно будете обижать, — сказала Нинка, но глаз стал знакомо-хитрым и прищурился. Ясное дело — Нинка оттаивала.

— Сказано: не тронем — значит, не тронем, — солидно подтвердил Петька. — Даже от Витьки будем защищать.

— Ишь, какие защитники нашлись! А играть с вами возьмёте?

— Возьмём.

— И Борька возьмёт?

— И Борька.

— Ладно, сейчас калитку отопру. Только собаку прогони, я её боюсь.

— Надо же, — удивился Петька, — в лес одна не боишься, а такого доброго пса испугалась?

— В лес не боюсь, а его боюсь.

— Иди домой, Серый, — сказал Петька, и пёс, вильнув хвостом, потрусил вдоль улицы. Калитка отворилась, и Нинка выглянула из неё.

— Входи скорее, вдруг Витька набежит.

— Ну и пусть, — храбро сказал Петька, нервно оглянулся и вскочил во двор.

Дом у Нинки был поменьше, чем у него, пониже и постарше. Двор тоже был меньше, но зато весь зарос деревьями, кустами и травой, а на кустах было уже довольно много ягод.

— Ты зачем в лес ходишь, у вас и так много ягод? — спросил Петька, оглядываясь по сторонам.

— Не поспели ещё.

— Какие-нибудь поспели. Давай попробуем?

— Бабка не велит. Она раннюю ягоду к поездам на станцию носит, продаёт.

— Так ведь бабка не заметит.

— Заметит.

— Ну и что будет?

— Ничего. Ворчать будет, что родитель бросил, а она кормить должна.

— Как это бросил?!

— У меня мамка померла. Я ещё маленькая была. Мы тогда в городе жили. Папка меня сюда привёз, а потом опять женился.