Шрифт:
В принципе власти у них и нет. Мистическим образом она продолжает оставаться у царей созидавших Россию и у покровительствовавшей им Пресвятой Богородице. Именно поэтому жиды стремятся всячески ослабить земную власть, разложив её на ветви (исполнительную, законодательную и судебную), чтобы иметь возможность грабить и губить страну не созданную ими. Народу же для опьянения они постоянно вводят яд разложения и растления, главным образом через СМИ, околдовав его ничего не значащими магическими понятиями типа: демократия, рынок, свобода, выборы и прочее, чего реально не было и нет у народа. В земном плане у нас сейчас власть безвластия. Поэтому для возвращения законной земной власти русскому народу необходимо покаяние предизбранного числа людей из народа. Тогда Господь явит Русского Царя и власть безвластия сионистов тотчас рухнет.
Русский народ по Божьему изволению сделан отличным от других народов. То, что для американца или китайца есть самовыражение, для русского человека считается скотством и эгоизмом. Его непобедимая сила может проявиться только в коллективно организованном механизме, служащем общей цели. Возникновение Римской Империи можно объяснить только тем, что Рим был наследником протославянской культуры этруссков. Римская армия была непобедима прежде всего своей дисциплиной и организованными действиями в строю, перед которыми личная доблесть отдельного воина становилась как ничто. Коллективизм как имперскому народу свойственен и русским. Только высокая цель и осознание себя частицей механизма, служащего достижению этой цели, способны вдохновить русского на победные действия.
Своего слова Игорь Всеволодович сдержать не смог и никакого перекрытия железной дороги в Новосибирске не было, так как он не обладал для этого организационными возможностями. Во многом в этом он был виноват сам. Ранее на волне недовольства ему удавалось собирать огромные многочисленные митинги и пикетирования с палаточными городками, которые не приносили реальных результатов. Поэтому народ разочаровался в таких методах борьбы и все менее был склонен к подобным сборищам. И вскоре цель уже немногочисленных митингов свелась лишь к произнесению популистских речей их организаторов, главным из которых и был Колодезенко.
Чтобы стала ясна моя позиция по этому вопросу я хочу процитировать партизана Великой Отечественной войны Петра Вершигору о подполье на Житомирщине:
«Во всех районах Житомира существуют подпольные группы, усиливается антинемецкая агитация, но настоящей борьбы с немцами, борьбы с оружием в руках, никто не ведёт. Люди гибнут за то, что выпускают листовки, слушают радио. Часто связные подполья, бродящие из одного города в другой, попадают в руки немцев и тоже кончают жизнь на виселице. … Я долго не мог понять в чём тут дело: почему в начале 1943 года подпольная борьба на житомирщине приняла такую архаичную нецелесообразную форму? Зачем нужна эта беспредметная агитация, когда движение требовало не подымать народ, а просто идти впереди народа с оружием в руках? Советских людей агитировать против немцев, пожалуй, и не надо было, немца же не сагитируешь никакими прокламациями. Самой лучшей агитацией в эти дни мы считали автомат, гранату, мину на шоссе или железной дороге. А вот выступить с оружием в руках, организовать отряды в этих местах не решился почти никто».
Одно дело осознавать цель, другое быть готовым пойти на мученичество ради её достижения. Палестинцы — мусульмане, которые как мы не знают истинного Бога, и те предпочитают акт самоубийства в борьбе унизительному мирному существованию под жидовским ярмом.
Но лидер, способный повести за собой страну, у нас ещё не объявился, так как народ, находящийся в полудрёмном расслабленном состоянии, пока не способен принять и отстоять его. Как известно враг силён не своей силою, а нашей слабостью. Для того ему и отдана вся земная сила, чтобы мы могли проявить свою силу духа и победить ею.
У Игоря Всеволодовича были прекрасные человеческие данные, необходимые ему как лидеру и руководителю. Он был смел, прост, неподкупен и не жаден до материальных благ. Эти качества не позволяли ему пробиваться к власти любой ценой. Но власть он любил и очень хотел её. Но у него был один страшный недостаток, который все результаты его борьбы сводил к нулю. Он не верил в Бога.
В жизни он придерживался коллективистской советской социальной концепции, а по внутренним убеждениям считал себя славянином — язычником. Не имея чёткой конкретной идеи, работу свою он вёл навалом, беря под своё крыло всю разношерстную недовольную публику, — лишь бы народу побольше было. Естественно, что такой винегрет не способен настойчиво добиваться целей и, проведя совместно один-два митинга, они все разбегались по своим партийным углам. И Игорю Всеволодовичу с несколькими лично ему преданными активистами приходилось снова начинать свою агитационную деятельность. И так по кругу много раз: от поражения к поражению от разочарования к новому разочарованию. Как — то в порыве бессилия он сказал мне:
Дайте вы мне свои силы, чтобы я мог осуществить задуманное.
До этого я ему постоянно рассказывал о православной вере, о необходимости покаяния и борьбы с личными грехами, без чего не возможна победа над сионистами. Однако к церкви он относился с предубеждением всё из-за тех же попов, которых в своей массе считал не порядочными людьми. К тому же личная гордость не позволяла ему попасть под чьё-либо ярмо. Видя какие правила сложились в современном Православии, он думал, что верующий человек должен добровольно отдать свою духовную свободу попам. И по этому вопросу я разъяснил ему правильную церковную позицию, а именно, что духовная свобода отдаётся только Богу, и только потому она может быть воистину свободной, что освобождается Им от рабства греха. Но Игорь Всеволодович был уже взрослым сложившимся человеком, и трагизм его положения заключался в том, что ему уже тяжело было менять свои взгляды и ломать привычный образ жизни.
Общаясь в оппозиционных и церковных кругах Ново-Николаевска (Новосибирска), я иногда рассказывал заинтересованным людям о своей поездке в Иерусалим и о виденном мною благодатном огне. При этом в глазах людей я наблюдал живой и неподдельный интерес. И как-то само собой пришло решение записать всё на бумагу в виде рассказа, тем более, что в таком ракурсе о схождении огня до меня никто не писал.
Купив печатную машинку, за несколько дней я исполнил задуманное. Затем на ксероксе размножил рассказ до нескольких экземпляров, чтобы давать его читать своим знакомым.