Из Тель-Авива мы сразу поехали в Вифлеем — арабскую часть Израиля, где для нас были забронированы места в гостинице «Вифлеемская звезда». Я попал в двухместный номер с ещё одним парнем из Москвы. В номере имелся туалет, ванна с душем, две деревянные койки с тумбочками и зеркало. Кондиционера не было, что из-за жары по местным понятиям большой минус, так как даже почти весь автотранспорт в Израиле снабжён климатическими установками.

Но кондиционер и не понадобился. В первую ночь по приезду стояла сильная духота, я даже сунул ногу под матрас в поисках прохлады, но не нашёл её там. Однако к утру духота исчезла и до самого отлёта держалась погода на уровне тёплого лета нашей средней полосы, будто Сам Господь как добрый Хозяин сделал привычную нам погоду.

Первый случай видимого чуда произошёл со мной в гробнице Девы Марии. Сейчас там находится католический храм, и на месте погребения усопшей Богородицы по западному обычаю лежит скульптура или муляж, отгороженный от паломников стеклянным витражом. Для православных малость диковатая традиция, но святость данного места это нисколько не умаляет и дух Самой Девы там присутствует с верными людьми.

Когда подошла моя очередь и я вошёл в святой предел, то решил поставить свечку на подсвечник и помолиться. Но отдельной свечи у меня не было, — был лишь пучок из 33 свеч, купленный мною не за долго до этого в греческой церковной лавке. Но они оказались все сплавленными между собой, и разделить их не представлялось никакой возможности. Так что пришлось запалить его целиком от уже горевшей свечи, и когда огонь разгорелся, то я испугался неожиданно большой величине пламени. Опасаясь как бы от этого факела не загорелось ещё чего, я стал дуть на него. Но от притока кислорода он разгорался только сильнее. Стоящая рядом бабка из нашей паломнической группы сказала:

Кто же дует на свечи, их тушат руками.

Я с опаской посмотрел на костёр, горящий в моей руке, но слова бабки признал справедливыми и, боязливо накрыл пламя ладонью. Невероятно, но никакого жжения я не почувствовал, только ощущение приятного, можно сказать ласкового, тепла. Поначалу я ничего не понял, и лишь чувство недоумения проскользнуло в моей голове. Только позже я сообразил, что таким образом Богородица показала мне свою признательность и любовь.

На следующий день была памятная поездка в Хеврон к дубу Мамре, у которого Авраам встретил Бога в виде трёх мужей. На этом месте сейчас стоит русский монастырь, построенный ещё в 19-ом веке и находящийся под юрисдикцией Московской Патриархии.

Наша монашка — гид предупредила: вернёмся поздно, а на следующий день рано вставать и ехать к Гробу Господню на чин омовения ног, — есть такое греческое богослужение в память омовения ног Господом своим ученикам на тайной вечери, поэтому кто слабоват, тот пусть остаётся в гостинице и пораньше ложится спать. Желающих ехать набралось больше пол-автобуса.

На этот раз нас вёз водитель араб, так как Хеврон арабский город и автотранспорт с еврейскими номерами палестинские дети частенько закидывают камнями.

Прибыли мы туда уже под вечер. Ворота монастыря нам открыл один из трёх монахов обители. На подходе к храму за чугунной решёткой стояло сухое дерево, многочисленные стволы и ветви которого были подпёрты палками. Это и был тот самый дуб, возле которого Авраам угощал трёх странников. По преданию он является самым старым деревом на земле, проросшим сразу после всемирного потопа. По тому же преданию к концу истории он должен засохнуть и, увы, в прошлый год перед нашим приездом на нём засохла последняя зелёная веточка, что навевало всех присутствующих на грустные размышления.

В храме монастыря для приехавших состоялось богослужение. Я стоял в первом ряду и не мог оторвать глаз от большой, написанной во всю стену фрески, изображающую угощение Саррой и Авраамом трёх странников. Непредаваема была красота Сарры.

Современному человек трудно себе представить 90-летнюю женщину красивой. Но священное Писание нам говорит, что Сарра именно в этом возрасте была красива, да так, что даже видевшие её цари хотели отобрать её у Авраама и жениться на ней. Художнику, написавшему эту фреску удалось найти такой её образ, что по нему вообще невозможно было определить возраст женщины, как будто она была вне времени. Гармония, теплота и обаяние её вызывали ощущение уюта и пристанища в мужском сердце, а кокетливое, вызывающее и наносное рядом с ней казалось ничтожным. О таких женщинах писал Апостол Пётр:

Той же рукой была написана другая чудная фреска, изображающая совращение змеем Евы в Эдемском саду.

В заключении данный эпизод хочу дополнить обнадёживающим известием. Через год после моего паломничества на Святой Земле побывал один из вышневолоцких священников и поведал, что Мамрийский дуб вновь дал маленький зелёный росток.

Возвратились в гостиницу мы лишь в три часа ночи, и когда через три часа нас вновь разбудили, чтобы ехать в Иерусалим на чин омовения ног, то поначалу я хотел остаться спать, — так меня разморило. К тому же в то утро неожиданно в дали небо затянули тучи, сверкали молнии и грохотал гром. Но над нами дождя не было. Постепенно придя в себя решил все-таки, что надо ехать, а отдыхать будем, когда вернёмся домой и, был вознаграждён за это лицезрением нового чуда, о котором пришло время рассказать.