Автомобиль въехал на стоянку. Кругом темнели ели. Прошли наискосок, мимо какого-то низкого здания, потом – прямо, и Хансу показалось, будто он бывал здесь раньше. Наверно, когда это было с отцом. Или с матерью. Он вытащил из кармана бумажную салфетку, высморкался, – подготовился к встрече с мертвецом, которая, как ни говори, не из приятных. Он нисколько не трусил или думал, что не трусит. Это работа, и такую надо кому-то делать. Переодевать покойников. Герхард зашел в морг первым, Ханс за ним.

Если б Ханс мог вскрикнуть, он бы закричал. Но дыхание перехватило. Покойник, лежащий на столе, был Тамплон.

– Вы знакомы? – спросил Герхард, будто хотел представить их друг другу. Он заметил, как изменилось лицо Ханса, и отвернулся, стал вынимать из большой кожаной сумки одежду для мертвого.

Ханс не услышал вопроса. Так же, как при случившейся с ним аварии, так же, как на рыбалке, когда улетал в реку спиннинг, так же, как в одинокой любви с телефоном, он попал в положение, когда нужно сосредоточиться на главном, а где оно? Столбняк, охвативший его, был следствием зазора между тем, что видели глаза и что должна была догнать медленная мысль. Он смотрел на Тамплона, не отрываясь.

Был ли он, как все люди, поражен тем, что совсем недавно видел человека, а тот вдруг мертв? Ведь Тамплон был живым всего четыре часа назад, когда Ханс писал о нем в дневничке. И вдруг он покойник. Что нужно было понять? Что Тамплон не отдаст или что Тамплон умер? Целая пропасть ожидания наглухо сомкнулась, вырвалось острое жало отчаяния и пронзило, как штык. И Тамплон – покойник, и – никаких денег от него! Потому что Тамплон умер! Судорога прошла сквозь Ханса, поднялась в желудок, во рту забилось сердце, он охнул от боли, колени ослабли, он упал.

Герхарду показалось, Ханс нагнулся – что-то выронил, но через мгновенье понял, Ханс лежит без движения. Перевернул на спину. Не дышит. Поискал пульс на шее, на руке. Нет пульса. Послушал грудь. Ни стука. На быстро бледнеющем лице, которое лежало перед Герхардом, медленно исчезало притворство жизни.

Он крикнул, позвал ночного дежурного, смешливого, ко всему равнодушного парня, который подрабатывал в морге за один евро в час и, похоже, покуривал травку.

– Инфаркт, наверно, – поглядел дежурный и ухватил тело за ноги. Герхард взялся за теплые плечи. Они подняли Ханса и опустили на свободный стол.

Растерянный Герхард вышел на крыльцо. Дежурный – следом. Закурил и стал cгибаться, захохотал. Пробовал говорить, его гнули приступы смеха.

– Я… Я его знаю… История… Одна девка из пуфа рассказывала… Про него… Ходил в пуф. Она, она сказала… Что хрен… Ха-ха…Что такой хрен не бывает, что это… Хи-хиии…

Смеясь, он махал сигаретой, чертил в темноте огненные зигзаги. Смеясь, отбросил окурок. Ушел. Затихли шаги.

Земля лежала молчаливым понимающим другом. Ночной свод мерцал миллионами чудесных знаков. Легким дымом через небо тянулась туманная полоса. Лицо Герхарда, поднятое вверх, светлело и прояснялось, как у музыканта, уловившего горние звуки.

О, нежный, нежный Моцарт! Чуть слышно он запел простую мелодию. Ла-лала, ла-ла… Одинокое чувство несло его к наслаждению предстоящей работой, как поэта в миг озарения. Да-да, и Гете! Всхлипнул. И пусть потомок наш возвеселится, узнав, что и за гробом дружба длится! Мудрый Гете! Там, в высоте, среди светил!

Колокол кирхи отбил ночной час. Ла! Ла! Ла! Тихая радость овладела им, как Урсулой перед грудой грязных простыней, которые станут безупречными и взметнутся по ветру к небу, словно чистые листы. Он опустил голову, послушал тишину и снова поглядел вверх. Млечный путь! Вытер слезу. Да-да. Именно так. Счастье.

Примечания

Адвент – четыре праздничных недели перед католическим Рождеством.

Весси – от вест, запад. Так называют западных немцев, из бывшей ФРГ.

Дамен унд херрен – дамы и господа.

Дорф – деревня, небольшое местечко.

Зюссе – сладкий, милый, нежное обращение.

Кухен – сладкий пирог.

Мэкгайст – сетевой магазин дешевых мелочей.

Осси – от ост, восток. Немцы из бывшей ГДР.

Пинорек – любой выступающий, продолговатый стерженек. Например, у обувной пряжки и т. п. В другом значении – аналог, обозначающий мужской член.

Рипербан – улица публичных домов в Гамбурге.

Херр – господин.

Шванц – здесь фамилия. Прямое значение – хвост. В бытовой речи – аналог мужского “хвоста”.

Шпагель – спаржа.