А поняв, наконец, что никаких денег с нее эти женщины вовсе не требуют, обмякла взглядом и широко развела руки в стороны:

— Нет, не знаю, милые, куда они делись… Не были они у меня. Съехали и съехали. И денег обратно не просили. Да я бы и не отдала! Нету их у меня ! Нету! Нету!

 Не дожидаясь ответа, она тут же спешно захлопнула у них перед носом тяжелую бронированную дверь, заставив Асю вздрогнуть всем телом. Выйдя на улицу, они медленно побрели в сторону автобусной остановки, волоча за собой свои сумки.

— Ну, что будем делать? – первая нарушила грустное молчание Татьяна. – Где их искать теперь?

— Не знаю… — пожала плечами Ася. – Может, по друзьям позвонить? Ой, Тань, а ты Маргошке на работу звонила?

— Да конечно, звонила! И звонила, и ходила… Она еще две недели назад уволилась.

— А знаешь, я видела ее три дня назад…

— Где?!

— У Кота. У отца ее, то есть… Ну, в общем, у мужа твоего…

— Да? Надо же. Вот поганка, а? К отцу побежала, а к матери – ни ногой…

— Я и адрес их у Кота потом взяла. Она ему оставила.

— А я думала, тебе Пашка свой адрес сказал…

— Нет. Не сказал. И тоже ни разу не позвонил.

— Да уж… — грустно вздохнула вдруг Татьяна. – Выходит, те мы еще с тобой матерешки, если детки наши бегут от нас, как от чумы какой…

— И не говори…

 Домой Ася добралась уже затемно. Села в прихожей, не снимая сапог и поставив перед собой злополучные сумки. Голова была пустой, горестной и гулкой, даже слез в ней не было. Припозднившаяся в этот вечер домой Светка так и застала ее сидящей на маленькой скамеечке в темной прихожей, присела перед ней на корточки:

— Мам, случилось что? Ты почему тут сидишь? А?

— Свет, ну почему, почему все так? Ушел, живет по углам каким–то, и даже не позвонил мне ни разу… Вот совесть у него есть, скажи? Он же знает, как я волнуюсь, как с ума схожу!

— Да потому и не позвонил, мам! Ты перестань для начала с ума сходить, а? Разреши ты ему взрослым быть! Он ведь и в самом деле уже взрослый и самостоятельный, как ты этого не понимаешь–то, господи? Все держишь и держишь его на коротком поводке, на этом своем «волнуюсь» да «с ума схожу»…

— Так я же мать, Света! Может, плохая, но все же мать! И я всю жизнь буду за него волноваться…

— Так и волнуйся на здоровье, только внутри себя и потихоньку, а не ставь это волнение во главу угла! И не используй его как орудие, чтоб заставить плясать под свою дудку! Тем более дудка твоя, мамочка, уж ты прости меня, и ломаного гроша не стоит. По крайней мере, для Пашки. Он давно уже в свою дудку дудит, свою музыку придумывает…

— Да согласна я с тобой Светка, во всем согласна! Но хотя бы просто позвонить можно? Жив, мол, здоров…

— Мам, да все у него в полном порядке!

— Ну почему ты так уверена, дочь?

— Да потому что знаю! Только сегодня с ним по телефону разговаривала…

— Сегодня? Правда? Он по домашнему звонил, да? И что? И где он живет? Что с ним? Он прямо сюда звонил? Когда? – встрепенулась испуганно Ася. Вцепившись в Светкины плечи, она принялась трясти ее изо всей силы, словно пытаясь добыть таким простым способом побольше о Пашкиной жизни информации.

— Мам, прекрати! Ну что ты меня трясешь, ей богу! Я–то в чем перед тобой провинилась? Пусти, больно же! Говорю же – все в порядке с ним!

— А где, где он сейчас живет? Он адрес тебе сказал?

— Нет, я и не спрашивала… На фига мне его адрес? Они, по–моему, вообще собрались уезжать куда–то…

— Куда? Зачем уезжать?

— Не знаю!

— Ну почему, почему ты не спросила, Свет? Господи, с ума я с вами сойду…

— Да не надо тебе с нами с ума сходить, мамочка. И вообще, бросай свою дурную привычку – с ума сходить! Пойдем лучше поедим чего–нибудь. Я голодная – жуть! У нас в доме пища какая–нибудь есть, а?

— Да вон – в сумках полно всего… — мотнула Ася головой в сторону притулившихся к ногам кошелок. – Набрала вкусностей всяких, хотела Пашку подкормить…

— Ну так и меня подкорми! Я тоже твой ребенок, между прочим! Забыла, что ли? А то все Пашка да Пашка…Пойдем, мамочка, вставай! Сейчас мы с тобой чаю попьем, поедим, еще сыночка твоего любимого душевные песенки послушаем…

 Ася послушно поднялась со скамеечки и понуро поплелась за Светкой на кухню. Усевшись за стол и положив усталую голову на руку, принялась следить за ее суетой, потом тихо произнесла ей в спину:

— Свет… А можно тебя попросить? Если Пашка еще позвонит, ты скажи ему… Ну, в общем… Скажи ему, что он во всем прав…И еще скажи, что я все, все поняла. И прошу у него прощения. Он поймет. Так и скажи – мама у тебя прощения просит…Ладно?