Поодаль стоял затертый диван, с обивкой, покрытой красно-желтыми зигзагами и непонятными фигурами. Он не чувствовал боли после падения и удивлялся, какой старой выглядела комната, словно ее специально восстановили по древней открытке.

Так он пролежал некоторое время, затем пошевелился, как бы побуждаемый к действию чьим-то голосом. Встал на колени и оперся на вытянутые руки. «Боже мой! — подумал он, — мои ладони! Желтые и узловатые, похожие на пергамент. Моя кожа, щетинистая, покрытая какими-то остатками перьев, совсем не похожая на человеческую, словно я вернулся в развитии на миллион лет, превратившись в некое чудовище, которое влазит на гору, а затем прыгает вниз, используя свою кожу как парус».

Джо осмотрелся в поисках кровати. На отдаленной стене он заметил широкое окно, из него через паутину занавесок сочился серый свет. Затем он увидел отвратительный туалетный столик на тонких ножках и, наконец, кровать. Ее боковые спинки из погнутых и перевитых прутьев украшали латунные шарики, придавая ей вид, будто она находилась в употреблении вечность.

«Какая ни есть, но я хочу на нее лечь», — подумал Джо. Так, на четвереньках, он пополз в глубь комнаты. И только тогда он заметил сидящую в кресле лицом к нему фигуру.

Видение, не издавшее до сих пор ни единого звука, встало с места и подошло к нему быстрым шагом. Шагом Глена Рансайтера.

— Я не мог тебе помочь на лестнице, — сказал Рансайтер. Его широкое лицо выражало достоинство. — Я не хотел попадаться ей на глаза. Честно говоря, я боялся, что она войдет за тобой в комнату; это доставило бы нам лишние хлопоты, ведь она… — он прервался, наклонился и поднял Джо на ноги так легко, будто он вообще не имел веса. — Поговорим об этом позже. Сейчас… Ты еще выдержишь несколько секунд? — спросил он. — Я хочу закрыть двери. На случай, если Пэт изменит свои планы.

— Постараюсь, — ответил Джо.

Рансайтер тремя большими шагами пересек комнату и оказался у двери. Он прикрыл ее, задвинул щеколду и тотчас же вернулся к Джо. Из ящика туалетного столика он быстро вытащил яркую банку с устройством для распылений.

— «Убик», — произнес Рансайтер.

Сильно встряхнув банку, он стал напротив Джо и направил отверстие в его сторону.

— Не благодари меня за это, — сказал он, распыляя длинные струи «Убика» налево и направо.

Воздух дрожал и блестел, словно в нем находились освобожденные частички света; будто в этот старый затхлый номер залетели лучи солнца. — Тебе уже лучше? Хочется надеяться, он подействует на тебя сразу же. Ты уже и сейчас должен чувствовать его влияние. — Рансайтер смотрел на Джо с беспокойством.

— У тебя есть сигарета? — спросил Джо. Голос его дрожал, но не от усталости или холода. Он не чувствовал ни того, ни другого.

«Я нервничаю, — подумал он, — но уже не умираю. «Убик» остановил этот процесс. Так, как и говорил Рансайтер в своей телерекламе», — вспомнил он. «Если тебе удастся его добыть — ты в полной безопасности», — обещал Рансайтер. «Но, — подумал он печально, — это заняло у меня много времени. Мне удалось добраться до него в последний момент».

— У меня без фильтра, — сказал Рансайтер. — В этой забытой Богом эпохе нет даже сигарет с фильтром. — Он протянул пачку Джо. — Я тебе прикурю. — И подал ему горящую спичку.

— Свежая сигарета! — удивился Джо.

— Да. Ведь я купил ее, божией милостью, только что внизу, в киоске. Мы продвинулись довольно далеко. Период скисшего молока и пересохших сигарет остался за нами. — Он улыбнулся; его задумчивые умные глаза совершенно не отражали свет. — Мы же не вошли в это, — говорил он, — а вышли из этого. В этом и заключается разница.

Он тоже закурил сигарету. На его лице по-прежнему угадывалась тоска. «И усталость», — подумал Джо. Но она отличалась от испытанной раньше.

— Ты можешь помочь остальным членам группы? — спросил Джо Рансайтера.

— У меня только одна банка «Убика». Большую ее часть я использовал, спасая тебя. Мое влияние на здешнюю действительность ограничено. Я сделал все, что мог. — Он резко вскинул голову. — Я старался добраться до каждого из вас, использовал любые возможности. Но это — чертовски мало… Практически — ничего, — он замолчал, сдерживая гнев.

— А надписи на стенах ванной… — проговорил Джо. — Ты утверждал, что мы умерли, а ты живешь.