– Не знаю, как ты сможешь прожить жизнь, так и не доверившись никому до конца?

– Не знаю, есть ли в людях вообще такая черта в характере, верить до конца, так как логика и чувство самосохранения должны предостерегать нас от этого. Как можно верить кому-то больше чем себе. Есть мы и есть время, и когда оно проходит, мы меняемся. Откуда тебе знать, что Рэнд не измениться уехав отсюда?

– Тебе этого тоже не узнать, ты не даешь себе и ему ни одного шанса. Мне даже страшно за тебя, и за твою слепоту перед страхом.

Я повернулась в сторону Селин, которая сидела на моей кровати на том же месте, где лежал Рэнд. Поставив руку на ее плечо, я тем самым хотела привлечь ее внимание. На ее лице я не увидела слишком сильного разочарования мной - все-таки она попробовала поставить себя на мое место.

– Мне вас обоих жаль. По Рэнду не скажешь что он страдает, так же как ты, но это ничего не значит. Я его слишком давно знаю.

– Как он ведет себя в школе?

Селин усмехнулась.

– Знаешь, слушая тебя, сложно предположить, что вы с Рэндом еще в школе, как то все слишком серьезно как для подростков. Какое же ошибочное мнение у родителей относительно нас.

Я молчала, ожидая ее ответа на мой вопрос, но Селин просто покачала головой.

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Он не прыгает с крыш и не бросается бить каждого встречного, но...понимаешь, Рэнд не улыбается так как всегда. Точнее говоря улыбается, но мало. Зачем вы все это заварили? Не стоило ему напоминать тебе о колледже.

– Летом я бы все равно об этом вспомнила, - отозвалась я. Мне было грустно. Если Рэнд не улыбался, и я тоже не чувствовала радости, когда же нам ожидать избавления от всего этого? Не бывает вечных чувств, ведь рано или поздно мне должно полегчать.

– Короче говоря, нужно вам обоим восстановить эти отношения, или же не стоит лежать в кровати из-за всего этого. Твоя мама говорила, что тебе нужно заниматься спортом, для сердца. Завтра мы едем на лыжи.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. При слове лыжи я тут же вспомнила время которое я проводила с Рэндом катаясь и веселясь. Стало больно и ужасно неприятно, словно кто-то провел когтями по сердцу. От мысли о том, что снова нужно вернуться туда где я была счастлива, в теле словно не осталось сил.

– Я не поеду. Нет сил и желания тоже.

– Ну хорошо, когда ты отдохнешь на столько, чтобы поехать кататься?
– Селин с подозрением посмотрела на меня.

– Не знаю, желания нет это точно, но и сил тоже.

– Знаешь, если бы у тебя был бы грипп, я бы согласилась с постельным режимом, так как нужно выгреваться и пить чай. Но когда болит сердце нужно другое лекарство - адреналин, нужно забыться, чтобы преодолеть эти первые дни...точнее говоря для тебя уже недели.

Я тяжело вздохнула мучительно перекатив голову по подушке в сторону Селин. Прищурившись я оценивала насколько серьезно все это она мне говорит. Селин явно не шутила, а собиралась меня тащить кататься на лыжах.

– Поверь мне, тебе нужно вымотаться, выспаться. И так несколько дней, чтобы болело не так сильно.

Мне не оставалось ничего другого, как согласиться, так как я понимала, что Селин будет на меня наседать.

Селин отпросилась в школе, прост предоставив записку от мамы, я же, считалось, еще болела. Первые два дня все было одновременно ужасно и прекрасно. Я уставала, и даже когда не могла ехать Селин чуть ли пинками не заставляла меня съезжать вниз. Понятное дело, что в первый же день, я была вымотана настолько сильно, что даже не могла вспомнить своего второго имени, а не то что Рэнда. Но вот заснуть я не смогла - после душа и еды, тело отдыхало, но не мозг. Я лежала в кровати, смотрела на белый свет, что лился с улицы сквозь шторы, и вспоминала, как мы лежали с Рэндом в одной кровати, и что в той комнате так же было светло от снега, я думала о нем, мучилась от жалости к себе и ненависти к тому что пришлось так поступит с нами, и все думала, думала, думала, что вновь начинало болеть сердце. Перед рассветом я отключилась, и потом, когда Селин уже позавтракала, не могла подняться.

Но "доброта" подруги не знала пределов, потому меня нагло выкинули из кровати, затолкали в душ, и такую же сопротивляющуюся заставили опять надеть лыжный костюм. После прошедшего дня и бессонной ночи, я съезжала со склона, как зомби, иногда даже не обращала внимания куда еду или на кого. В эту ночь у меня не было сил на размышления или сожаления. Я спала так, как никогда бы не смогла спать с лекарством.

Солнце с утра показалось мне ярче, а снег веселее. Ела я с удовольствием, и даже умудрилась выпить кофе, хоть и знала что мне строго запрещено. На склон я шла стараясь ни о чем не думать.

Но в этот день я не могла не думать о Рэнде - было воскресение, и как следовало ожидать, он приехал с семьей на отдых. Первыми я заметила его родителей и сестру, они были внизу, я на полдороги к низу, и резко затормозив, просто смотрела на них. Меня они не замечали, ведь было слишком далеко, я даже до конца не была уверена что это они. Возле притормозила Селин, она так же заметила их.

– Я знаю, о чем ты думаешь - что я подстроила это, но честное слово, я представления не имела...