– Да...так и есть...и он опять поступал и поступает во всех случаях со всей своей идеальностью, - мрачно озвучил мои слова Фил, а я лишь еще больше разозлилась, так как он не смел обвинять Рэнда в подобном, особенно если сам был не столь добрым.

– Так какого черта ты лез ко мне? Что ты хотел этим добиться? Чтобы Рэнд ревновал, Селин ревновала? Чтобы Рэнда подумал, будто я отвечаю тебе взаимностью? Почему ты выбрал меня, ведь я-то не идеальна!?

– Потому что для него ты особенная.
– поднимая глаза на меня, отозвался Фил, и это заставило меня умолкнуть, и даже ненадолго затаить дыхание.
– Думаю, для него это впервые так...так сильно, что он забывает обо всем другом кроме тебя. С того дня как ты чуть не сбила его дважды за день, он перестал делиться со мной всем что касалось тебя или его личной жизни. Потому именно все дело в тебе. Ты заняла мое место, и ты же заставила меня понять, что я могу перестать быть нужным.

Фил отошел ненадолго, чтобы заварить чай себе и мне, хотя я его не просила. Но в данную минуту мне нужен был чай, кофе, водка, короче говоря все что попадется по руку. Я даже могла на автомате съесть что угодно, потому что волнения делали меня голодной.

Я и раньше спрашивала себя о том, любит ли меня Рэнд, хотя и себе до конца не признавалась, что уже давно люблю его, и этим давно вполне можно назвать месяц. Мама бы сказала, что это просто глупости моих 17 летних гормонов, но я не могла бы с ней согласиться. Есть что-то большее между мной и ним, и к гормонам оно не относится, или только частично, а иначе мы бы давно поддались порыву, и спали бы вместе. Не значь я для Рэнда нечто большее, чем просто девушка, он бы занялся со мной любовью еще тогда в машине, и я точно была не против. Так можно ли назвать это любовью? Честно говоря я очень боялась так думать, ведь тогда мне опять приходится привязываться к кому-то кого я буду любить. А что мне делать, если он вдруг исчезнет? Легкий озноб прошелся по измученному, лишенному законного сна телу. Наверное, потому я все воспринимала в данный момент так остро - тело уже едва поддавалось напряжению, а мозги еле улавливали суть вещей.

– Перестань быть задницей...
– отозвалась я, тяжело поднимаясь со стула. Больше мне не хотелось с ним говорить.
– И больше никогда не лезь ко мне - не заставляй меня поступать, как стервозной девице, а поверь я могу так себя вести. Не хочется рассказывать обо всех твоих подвигах Рэнду, особенно когда он считает тебя своим лучшим другом.

Смешно было говорить так, будто я защитница Рэнда, но ведь так оно и было.

– Я не стану...

– Избавь меня от своих объяснений, - резко оборвала его я, раздражаясь от одного вида его виноватого лица.
– Я посмотрю за тем, как ты будешь далее поступать. Но хочу тебя предупредить, Рэнд уже отметил, что ты ведешь себя странно, и я не думаю, что все это просто так минет. И Селин так же отметила твое поведение. Она считает, что ты гей. Я что ты идиот. За тобой право выбора, как ты поступишь. А за мной, что я могу в любой момент тебя сдать, и думаю, Рэнд мне поверит.

Странно было видеть, что огромнейший парень, сидит с кислой миной и печально выслушивает мои слова, будто бы я могу причинить ему какую-либо боль или физические неудобства. Но я ведь могла, и чувствовал в себе эту силу, потому что я раньше догадывалась, чем могу быть для Рэнда. Теперь я точно знала, что нужна ему, и меня больше не интересовали причины, по которым так могло произойти. К тому же в кои то веки, я была для Рэнда защитником, а не он для меня. Пусть Рэнд никогда об этом не узнает, но я-то буду знать, что спасла его веру в друга.

Мне не хотелось прощаться с Филом, и молча развернувшись, я потопала наверх. Меня трясло, но это не было следствием разговора, а всего лишь усталостью.

Когда я попала в нашу с Рэндом комнату, то не стала включать свет, а просто легла в кровать, и осторожно пробираясь под одеялом нащупала Рэнда. От него несло перегаром, и все же я попыталась обнять его. Во сне руки Рэнда доверчиво прижали меня к себе. Очень даже собственически, но я была даже рада этому. Чувство предательства, которое у меня были до разговора с Филом прошло. Хорошо, что Рэнд никогда не узнает о нашей ночной беседе, и не будет посвящен в то, что большей частью его дружба с Филом, борьба последнего против зависти и его же постоянный проигрыш. Я никогда не нужна была Филу, только потому что я - это Блэр Джеймс-Ричардсон, и мои глаза его заводят. Я интересовала его, как то, что есть у Рэнда, вот и все.

Мне стало спокойней на душе, и одновременно, я понимала, что теперь сама буду нести в себе тяжесть этой тайны, не имея возможности поделиться с Рэндом. Слишком быстро я привыкла к тому, что могла рассказать ему все. И все же оно стоило того - больше не будет никаких разборок с Филом, в этом я была уверена. Только вот нужен ли Рэнду такой друг, не могла понять. Впрочем, это было не в моей власти решать подобное - Фил был до меня, и если Рэнд, даже догадываясь о чем то, не стал прерывать дружбу, кто я такая, чтобы решать это за него?

Мерзкие воспоминания о разговоре быстро утонули в крепком сне, и алкогольном храпе Рэнда, кстати совершенно не ангельском. Я засыпала с мыслью, что все-таки Рэнд не столь уж и идеален, с таким можно жить.

Наверняка после того, как Грей женился на Ассоль, ей так же приходилось мирится с храпом, и вполне возможно что со временем у Грея появилась лысина, ну а паруса вскоре пошли на шторы в их огромном доме. Каким странным может быть счастье...

За всем, что произошло в предновогодние дни, да и в ночь Нового года, я забыла о доме, маме, ее беременности и тем более о дяде Пите. Потому, конечно же я совершенно не ожидала увидеть его в кухне с утра, как только мы вернулись. Мама наверное еще не успела спуститься вниз и была в ванной, а дядя Пит готовил завтрак - нормальный человеческий завтрак, а не то, что мы обычно ели с мамой.

Сначала пока я его не видела, а только услышала, какие запахи доносятся с кухни, то подумала, что наша домоправительница решила изменить своему правилу не приходить в понедельники, и готовит завтрак. Так я решила по зажигательным звукам музыки, что переплетались с запахами еды. Но на кухни под эту музыку выплясывал дядя Пит - в старых тренировочных штанах и майке, он кружил от плитки к овощам что нарезал. И он не мог меня удивить больше, даже если был бы голым и в фартуке, так как в данный момент.