Я проснулась от непривычных звуков детского плача. И поняла, что никто не собирается этого монстра затыкать. Сначала я попыталась игнорировать звуки плача, накрывшись подушкой, но он проходил и туда. Глянув на прикроватные часы, я узнала, что оказывается 8 часов утра, и мне совершено не понравилось, что до наведенного мной будильника на 10, еще два часа. Вот блин!!!

Я встала с намерениями, если не задушить малого подушкой, так хотя бы разбудить Карен, чтобы она успокоила это чудо природы. Заглянув в детскую, я увидела, что Джонни встал на кроватке, и рвется вылезти из-за прутьев, а так же то, что он явно не удержал свою неожиданность. Когда я зашла он ненадолго замолк и уставившись на меня застыл с красным мокрым лицом, распухшим от крика, и дрожащей от негодования губой.

– Бэр!
– громко и четко сказал он, топая ногой. Я так поняла, что это он только что произнес мое имя, не выговаривая в нем букву "л", умиления это во мне не вызвало, но сам его вид явно тревожил меня. Я лишь теперь, за сколько времени пригляделась, что глаза у него поменялись и стали почти такими же, как у меня. Стараясь преодолеть растущее чувство приязни, я шикнула на него, и сказала:

– Я сейчас вернусь. Не смей реветь!

Я хотела разбудить отца, или если он остался ночевать в мастерской Карен, но неожиданно их комната оказалась пуста. Очень по подлому пуста. Я слетела пулей вниз, чтобы найти Карен там, но внизу так же никого не было. Лихорадочно метнувшись на кухню, я потрогала чайник, и вот он, как оказалось, был еще горячим. Как и завтрак на плите - гренки, яичница, а на столе готовые нарезки. Рядом стояла кашка, или сухая смесь я точно не знала. Неприятное чувство и догадка подкрались ко мне вместе с очередным приступом криков сверху.

Развернувшись к холодильнику, я нашла записку. Трясясь от переполнявшего меня гнева, я начала читать.

"Блэр, Дик остался ночевать в мастерской, и не вернется до обеда. А мне нужно было поехать за покупками. Присмотри за братом. Помой и покорми его. Ты вообще о нем не заботишься и почти не знаешь. Карен"

Я наверное перечитала записку раз пять, пока смолкнувший сверху крик не испугал меня. Я вдруг подумала, что он все же перекинулся через прутья кровати, и умер. Такая мысль мне не понравилась. Я бежала, перепрыгивая через две ступеньки, и мое сердце вот-вот готово было взорваться. С разбегу открыв дверь, я влетела в комнату и увидела, что малый вовсе не мертв, и не валяется на полу. А сидит себе преспокойно на руках Рэнда, явно найдя в нем утешение. То, что еще вчера он с не очень большой верой смотрел на него, теперь уже не интересовало малого. Главное что его услышали, приласкали и тем более взяли на руки. Но увидев меня Джонни, тут же протянул руки ко мне, при чем активно повторяя:

– Бэр! Бэр!!!!

Все еще сонный и заспанный Рэнд не мог не рассмеяться, увидев, как исказилось мое лицо.

– Он же твой брат.

– Нет, когда от него так воняет.
– скривившись от отвращения сказала я, игнорируя требования ребенка.

– Это потому что его нужно помыть, - объяснил Рэнд, настойчиво давая мне брата, - а мне нужно немного уединиться. Я лишь встал. И я уже и забыл, когда такой будильник поднимал меня.

Мне ничего не оставалось сделать, как забрать ребенка. Мое плохое настроение лишь росло, а гнев ставал таким, что скоро, я была почти в этом уверена, смогу убивать взглядом. Крики и плачь, были лишь началом. Мне пришлось его помыть, и кинуть в стирку все то что он натворил с кроватью, а затем как объяснил Рэнд, Джонни необходимо было покормить. При этом Рэнду явно нравилось потешаться над моей неосознанностью в том, как управляться с детьми. Меня его улыбочки раздражали не меньше, чем капризы малыша. Вел себя Джонни препаршиво, в том что касалось меня.

Пока Рэнд готовил завтрак брату, так как у него была уже такая практика с младшей сестрой, я пыталась одновременно развлекать малыша, и дозвониться к Карен, и сказать ей, что она сука и ненавижу ее, а потом позвонить отцу и тоже выкричится, что я не для этого приехала сюда. Но как назло у каждого был отключен телефон.

Некоторое время мной владело подозрение, что это заговор отца и Карен, чтобы таким образом сблизить меня с братом, но тогда для этого была выбрана плохая тактика. Но вскоре Рэнд развенчал мои подозрения.

– Твой отец звонил ночью, что не сможет приехать с утра, так как ночью им привезли срочную работу. И он сказал, что не сможет сидеть с малышом, а потом хочет с тобой куда-нибудь пойти. Карен начала кричать, что у нее были свои планы, и что она хотела пойти с подругами за покупками, а так же то, что Джонни тоже его сын. Дословно и всего не помню, но это основная масса.

Сумбурно выдал мне Рэнд. Как раз в это время я стояла, прислонившись к холодильнику, и жевала тост, наблюдая за тем, как Рэнд присев на корточки перед детским креслом, кормит моего брата. Когда я попробовала это сделать, то оказалась вся в каше, или чем-то там приготовленном Рэндом. Он же не только смог его уговорить кушать, но и оставался при этом чистым. Он выглядел таким смешным, когда разговаривал с Джонни, и вовсе не глупым, а наоборот каким-то притягательным. Хотя я начинала догадываться, что мне стоит перестать замечать подобные детали. Все начинало заходить опасно далеко, и Рэнд начинал мне нравиться. И не так как должен нравиться друг. Всю ночь мне снилось то, как Рэнд трогает меня и как приближает свое лицо ко мне, но все не целует. И это чувственное томление, до сих пор владело мной.

– Слушай, это мне снилось или ты действительно относил меня наверх?

– М-да, - я не увидела лица Рэнда, когда он говорил это.
– Это было как раз после того как звонил твой отец. Меня разбудили крики Карен, и я решил спуститься на кухню за водой. А здесь ты - спишь. Думал, тебя мой смех разбудит. У тебя это уже стает привычкой, или со мной так весело, что ты засыпаешь?

– Ха, ха, - вяло отозвалась я, надеясь, что я так ничего не сказала, что могло бы меня, потом заставить краснеть. И Джонни на мой саркастический смех, вдруг залился своим, ярким и настоящим. Да, он уж точно мог смеяться, как ребенок, который не знал, что такое развод. Я все же улыбнулась на этот смех - он был таким невинным, и у него были почти такие же глаза как у меня - орехово-зеленые, а не такие как у нашего папы, тоже зеленые, но очень темные, что кажутся издалека карими.

– Бэр!
– и снова голос Джонни прозвучал требовательно, когда он звал меня. Прям и не знаю, откуда у него такое рвение ко мне. Видела я его не так часто и редко брала на руки, но Джонни настойчиво тянул руки ко мне. Всегда! И все же я иногда не могла смотреть на него. Наверное, набралась от мамы. Он меня раздражал наверно тем, что внешне был больше похож на Карен.

– Говори - Блэр, - твердо сказал ему Рэнд.
– Сделай так - лээээрр!
– Рэнд вытащил свой язык и показывал малому, как тот должен говорить.