— Держите, - выдал он подошедшей к «четверке» бабке пачку десятирублевок.

— Щедрый ты, - оценила бабка, - А мне машину заправить? А на непредвиденные расходы? – и, слово за слово, вытащила из Бориса еще пятьсот евро.

— Бабуль, вы что, по всей Москве ночью обменники искать будете? – попытался было Боря противостоять натиску, но Аделаиду Петровну эта перспектива не смутила:

— Ну, этого добра там как грязи. Найдем, не маленькие.

— Поесть чего-нибудь купите хотя бы, - попросил он напоследок.

Как бы то ни было, Борис облегченно вздохнул, когда бабка Аделаида заткнула в машину совершенно дезориентированную Веру и укатила прочь. Поесть вообще было бы неплохо. Поэтому Борис не стал возвращаться к Сергеичу, а побежал ко входу в дом, инспектировать, что там осталось в холодильнике, кроме спиртного. Вроде бы с утра не все съели.

Хорошо бы было, если б зазомбированный народ еще полчасика не возвращался из этого состояние. Так хорошо в доме было - тихо, спокойно.

Только едва войдя в дом, Боря отчетливо услышал уже знакомые рыдания Санька.

Все оказалось еще хуже, чем он успел предположить.

Два часа спустя. Москва, где-то в промзоне в районе Очакова

Фигурка из черного воска, отдаленно напоминающая человека, которая несколько дней назад была слеплена Верой, теперь вообще походила на черт-те что. Тем не менее иголки из нее как торчали, так и никуда не делись.

Вера, в течение получаса ковырявшая землю выданным ей бабкой Аделаидой скребком для чистки стекол, - ничего более пригодного для раскопок в ее машине не оказалось, - облегченно вздохнула и уже протянула было руку, чтобы эти иглы повыдергивать, как бабка крикнула у нее над ухом:

– Стой! Ничего не трогай!

Вера вздрогнула и застыла, а бабка взяла у нее фигурку, подула на нее и осторожно завернула в чистый носовой платок и спрятала куда-то в складки своей необъятной кофты.

— Последствия непредсказуемы? — поняла Вера. — Если я выдерну иглы без соответствующего ритуала или чего-то наподобие, может произойти что-то непредвиденное?

— Соображаешь, - буркнула бабка Аделаида, - если б ты так соображала, когда эти иглы втыкала…

– Аделаида Петровна, - обиделась Вера, - мы все уже выяснили, я признала, что виновата. Зачем нагнетать?

Бабка подумала немного и сменила тему:

– Тогда вспоминай, - велела она «экстрасенсше», - порча эта на смерть была? Точно?

– Да, - устало ответила Вера, вытирая влажной салфеткой выпачканные в земле руки. — Абсолютно точно. По крайней мере, на сайте, где я этот текст раскопала, именно так и было написано.

– Да и я в этом уверена была, когда ты про тринадцать иголок сказала, - ответила бабка, о чем-то напряженно размышляя. — Одного не пойму… - погрузилась в свои мысли и замолчала.

По пустой, темной и узкой улице медленно проехал ментовский «фокус». Притормозил у стоящей «четверки».

Вера забеспокоилась. Сейчас еще выйдут, потребуют документы, а какие, простите, документы им бабка предъявит? Усы, лапы и хвост, тьфу, крылья ангельские?

Аделаида тем временем заметила Верино беспокойство, быстро глянула в сторону ментов, еле заметно махнула рукой, и «фокус» с характерной раскраской внезапно резко газанул и исчез за поворотом. Тут же с той стороны послышалось «бум, бах» в ассортименте.

– В поворот не вписались, - беспечно заметила бабка, - щас им не то что не до нас, ни до кого не будет дела.

Вера изумленно вытаращилась на нее, а бабка, не обращая внимания на ее изумление, сказала:

— Аркашка, ежели ты на него порчу на смерть навела, умереть должен был. Ну ладно, пусть у тебя силы проклятья не хватило. Так его просто б паралич разбил. Но нет — тело у него, считай, в параличе, а душа почему-то в машину перекинулась… Это-то как объяснить?!

Вера, естественно, этого не знала. Бабка пробормотала: «Что-то здесь не то» и начала расхаживать взад и вперед возле «четверки». Внезапно обернулась и почти что крикнула:

— Вспоминай! О чем ты думала, когда вы с Маринкой иголки тыкали?!

— Ну, естественно, о том, чтоб все побыстрей отговорить, - поморщилась Вера, - мне и сейчас это вспоминать неприятно.

— Еще, - требовательно сказала Аделаида Петровна.

— Чтобы вашу Марину больше никогда в жизни не видеть. Чтоб слова этого заговора, или как его, не забыть. Да и все, о чем можно еще в такой момент думать?!

Бабка покачала головой.

— Тебе видней, - повторила она. – Все вспоминай, все до капельки, даже то, что было после того, когда Аркашку закопала.