– Да, нет, не очень. Ну, что, закончил настройку?

– А ты сам, ничего не чувствуешь?

– Н-нет, ничего такого необычного.

– Вот и славно. Когда ничего не чувствуешь, значит, у тебя ничего и не болит и ты здоров. Ну-ка, глянь на передок модуля...

Алекс опустил глаза. В передней части из боков корпуса неприметно выступали две аккуратные, рубчатые прорезиненные рукояти.

– Это что, ручки для переноски? – удивился он.

– А ты потяни.

Он осторожно потянул, сначала одну, а затем, сообразив, и вторую – и из корпуса плашмя, плавно вышли два обоюдоострых меча, с сияющими в свете фонаря лезвиями, почти двадцатисантиметровой длины, и шириной сантиметра два. «Ни фига себе!»

– Булат. Сталь режет. Осторожно маши.

Алекс осторожно взмахнул. Сначала одним, а затем вторым – дважды свистнул разрезаемый воздух. Навыка работы с мечами у него не было совсем.

– Э-э... – сказал Карчмарь, – не умеешь, ни хрена. И учить некогда. В общем, ладно, если, до драки дойдёт, сообразишь, как рубать. Ты парень шустрый.

– А не сильно... круто будет – два таких меча?

– Что-то мне подсказывает, что в самый раз. Тем более что, не я это придумал. Я это у одного долдона подсмотрел. Недавно. В общем, хм... против таких вот долдонов в самый раз и будет. Плохо, что во владении мечами ты ни уха, ни рыла. Так что, когда пойдёшь, по дороге учись. Можешь вон, на крысах у Третьего Бастиона потренироваться.

– Ну, крыс-то я много бивал! Правда, у меня острога была самодельная...

– Ну-у! То острога, а то меч. Тем более два. Тут, при сноровке, да двумя мечами, и лису в капусту изрубить можно, не то, что крысу.

– Или Воблу...

– Да причём тут вобла, оболтус! Это же благородное оружие! А не тесак кухонный, – обиделся Карчмарь.

– Нет, нет, простите... прости, то есть. Вобла это один из «головоглазов». Кличка такая.

– А... ну, тогда... Воблу, да, можно. Только жалко запчасти зря рубать, после булата их не восстановишь. Мечами – это в крайнем случае. Лучше уж ко мне его направь, я с ним без мечей побеседую.

«Ага, подумал Алекс, а то он так и пойдёт. Дурак он, в твои лапы попадать. Лучше уж под мечи».

Сплошная облачность, что маячила на горизонте накануне, наконец, закрыла весь небосклон. Стояли серые сумерки, выкрашенные тенью от яркого фонаря в непроницаемо чёрный цвет.

– Что, уже уходишь? – неловко спросил Карчмарь, переминаясь с ноги на ногу.

– Ага. Пойду, потихоньку, – с натягом ответил Алекс.

– Ну, ты смотри, не очень-то светись, с моими цацками... По пустякам не машись. Не обнажай в тавернах...

– Да, ладно, что я, маленький.

– С кем сравнивать, так и великан маленьким окажется. Не считай себя суперменом и реально оценивай свои силы.

– Ты знаешь, Карчмарь, ещё ни разу такого не было, чтобы я не вернулся.

– Сплюнь, дурак! Всё, иди, давай. Долгие проводы – лишние слёзы. И чтобы, после своих разборок, сюда, как штык! Я с твоими молокососами, один возиться не собираюсь!

Алекс медленно всунул мечи в ножны внутри тела, проверил, зафиксировались ли они в таком положении, не бренчат ли. Оказалось, что да, зафиксировались и не бренчат. Повернулся к Карчмарю, поднял вверх, согнутую в локтевом суставе, правую руку, и сказал с пафосом:

– «Аве, Цезарь! Идущие на смерть, тебя приветствуют!»

– Обормот, – сказал тот, дрогнувшим голосом, – иди уже, ящер-гладиатор.

И Алекс прыжком исчез в черноте провала, ограничивающего ярко освещенную, вытоптанную и благоустроенную площадку возле уютной и надёжной Карчмы.

Алекс унёсся, а Карчмарь постоял некоторое время неподвижно, глядя в то место темноты, где тот исчез. Затем молча, повернулся и вошел в хибару, прикрыв за собой дверь. Спустя некоторое время фонарь во дворе погас, а затем погасли и круглые иллюминаторы Карчмы. Остались гореть лишь красные огни защиты от летательных аппаратов на высокой, решетчатой башенке узлового ретранслятора островной сети дронов.

А Алекс тем временем уносился в ночь и на ходу постигал истину, что ничего идеального не бывает. Кувыркнувшись с налёту через не замеченный на большой скорости пенёк, он теперь трусил медленной иноходью, изо всех сил таращась в серую тьму, своими инфравизорными гляделками. Всё-таки инфракрасное видение не было полноценной заменой дневному – слишком всё было серым и плоским. Приходилось с удвоенным вниманием всматриваться в чёрно-белую фотографическую картинку, смазывающуюся при резком движении, чтобы не налететь ни на что и не потерять направления. А направлялся он сейчас к заливу, на берегу которого стояла Среднеземная Фактория, к месту впадения ручья Гремучая Змея. Далее он намеревался по тропе, идущей вдоль левого берега этого ручья, добраться до поворота на Третий Бастион, а оттуда прямиком до сталкерской деревни под названием Шухарт. Так получалось значительно короче, хотя обычно он ходил либо через парковку PM20, либо через саму Факторию. Но сегодня он был в крутом дроне, и море ему было как раз по дроново колено.

Сквозь тёмные ветви невысоких деревьев изредка просверкивали огоньки далёкой Фактории. Низко над головой промелькивали иногда летучие мыши, видимые в инфракрасном спектре ярко белыми, размытыми от скорости, комочками. Стрекотали сверчки, шелестел в листве ночной бриз, и впереди на тропе он увидел медленно идущую пару игроков в своих электронных конях.

Алекс сначала сбавил ход, затем перешел на бесшумный шаг, напряженно всматриваясь в незнакомцев, топающих в том же направлении, что и он. Осторожность не помешает – мало ли, кому взбрело в голову погулять по ночному Острову. Когда до путников осталось не более двадцати метров, он узнал их. Это оказались те самые знакомые друиды, замеченные ранее у недостроенного стояка монорельса. Зачем-то им необходимо было упорно торчать именно там, на протяжении двух дней подряд. А сейчас шлёпать на ночь глядя, к Фактории. «Наверное, всё-таки чьи-то соглядатаи, – решил он, – только вот кому понадобилось следить за Карчмой? И зачем? Или может это агентура «головоглазов» и следят они именно за ним? Ну и что мне теперь с ними делать, напасть? А если они обычные безобидные юзеры и прогуливаются под звёздным небом просто так, для удовлетворения своих эстетических потребностей. Да просто нравится им это делать, а я тут с вульгарным мордобоем испорчу всю романтику? Некрасиво выйдет. Да ну, их на фиг, мне-то, в конце концов, что? Пусть подглядывают, раз у них такие потребности есть. Только без подлости».