За окном из низких лохматых, с чёрными разводами, серых туч, сыпала мелкая морось, едва-едва вышедшая из состояния тумана. Некоторое время он тупо смотрел на мокрый двор, с мокро блестящими автомобилями на стоянках, затем зябко передёрнул плечами, повернулся и отправился к компьютеру. В голове уже не было боли. Такое чувство, что там вообще ничего не было – ни боли, ни мыслей, ни телепатической сети, ни чего-то другого. Пустышка. Банка с консервированными мозгами – человеческий кристалл дрона. Хлипкая суспензия.

В своей комнате он едва не наступил на интерфейсный обруч, поднял его, надел, и плюхнулся в кресло. Нацепил сенсорные перчатки и разбудил дремлющий комп. И глядя в оживший экран, определил, наконец, сколько сейчас времени. Ого. Оказалось, что он валялся в дурмане более двух часов. Фигасе – удар по мозгам! Выходит связь в телепатической сети не является безопасной, раз нештатный обрыв обернулся таким сильным обмороком. Да-а-а... Нелегко быть первопроходцем.

Некоторое время он сидел без движений, пытаясь осмыслить своё положение в статусе первопроходца. Ничего толком осмыслить не сумел, однако ощутил острое разочарование от столь неромантического состояния. Как-то первопроходцы виделись ему по-другому.

«Ладно, «первопроходец», пошли на Остров. Там меня должны уже ждать. Наверняка рейнджеры не тащили моего дрона в Карчму пешком. Наверняка вертолётом его давно забросили к Карчмарю. Наверняка он уже занимается им. И наверняка ругает меня, на чём свет стоит, за такое плохое отношение к сбережению вверенной техники. И давно уже меня ждёт...»

Он секунду поколебался ещё, затем набрал имя и пароль, для соединения с «лизардом».

Получив по сети дронов сигнал пробуждения, дремлющий в позе покоя «лизард» встрепенулся, запустил маршевый двигатель, раскрутил гироскопы, подключил силовые цепи и начал инициирующую проверку всех систем в ожидании соединения с хозяином. Рядом с ним у входа в Мастерскую Карчмы, аккуратно подобрав под себя ноги и еле слышно посапывая таймером, дремал крутой боевой дрон Педро. В помещении царили тишина и полумрак – лампы и автомобильные фары не горели, индикаторы на стендах настройки и ремонта не мерцали, не тикал и не жужжал ни один механизм. Лишь слабо светилась над входной дверью лампочка дежурного контура. Зато снаружи, со стороны кузни доносились размеренные и звонкие, сдвоенные удары молота – хозяин трудился на улице под навесом.

Когда процесс слияния успешно завершился и далёкий мир Острова дронов обрёл реальность, Алекс сделал несколько разминочных движений для проверки модуля и своего контроля над ним. И тут же обнаружил, что ощущает себя очень странно, словно его резко ограничили в движениях и чувствах. Словно надели протезы на здоровые руки и ноги, несуразные линзы налепили на глаза, а в уши воткнули никчёмные ватные пробки.

«Что за хрень, – удивился он. – Шутки Карчмаря, что ли? Зачем?»

И с горечью понял вдруг, что никто над ним не шутит и не прикалывается, а бедный «лизард» его тут совершенно не причём, что он в полном порядке и все системы в норме и работают прекрасно. А причём тут он сам, «человек Алекс». Это он, попробовав сенсорную мощь телепатической сети, когда полностью сливаешься с роботом, а не просто «дёргаешь джойстик», вдруг лишился всего этого в одночасье. Словно вольную птицу заперли в тесной кабине фанерного самолётика.

Да-а... К хорошему привыкаешь быстро. Как легко и свободно он себя чувствовал при телепатической связи с Кубом. И как неуютно сейчас. А может, всё это из-за того, что голова ещё не полностью восстановилась, после психического удара? И в мозгу ощущается постоянное жжение, словно горит свежесодранный участок кожи на теле? Может этот, «содранный» участок сознания и не даёт ему как следует слиться с дроном сейчас? Может, нужно подождать, пока он «заветрится» и заживёт? Но ждать-то как раз ещё более невыносимо.

И он, морщась, вновь пошевелил руками и ногами, потрогал рукоятки мечей, проверил индикацию, и со вздохом подумал: – «Да-а, а всё-таки «лизард» значительно круче моего старого дрона. В таком корпусе мне было бы легче с Базукой разбираться». И он вздохнул ещё раз и потопал не спеша на улицу: – «И чего это он там куёт, интересно?»

На дворе было не менее тихо и мирно, и это почему-то напрягало. После полумрака мастерской, всё вокруг выглядело ярким и пронзительно реальным. Гористые окрестности Карчмы, волнистая равнина моря, облачно-белёсый небесный свод, просматривались чётко и контрастно, насколько хватало взора. Высоко в небе и на земле хозяйничал свежий западный ветер – быстро гнал тонкие слоистые облака, шумел деревьями на недалёких крутых склонах, плескался волнами о прибрежные камни. И лишь у Карчмы было затишье – с запада её прикрывала скала с ретранслятором, поэтому получалась этакая тихая и уютная воздушная заводь. Только со стороны кузни, завихрениями доносило древесно-угольный дымок от горящего горна и металлические звяканья молота о наковальню.

В смятении, Алекс быстро направился туда. Что-то не так. Не должен Карчмарь заниматься посторонними кузнечными делами сейчас. Он сейчас его дрона раненого на ремонтном месте чинить должен. Значит, что-то пошло не правильно. Значит, что стало плохо...

Рейнджеры не могли отказать в помощи. Он был железно уверен, что его поняли, и что дрон его должен быть уже тут. Рейнджеры всегда оказывают помощь, всем нуждающимся. Тем более, пострадавшим от «головоглазов» – они же видели, что Базука его преследовал с пальбой. Они не могли ему отказать. Они должны были доставить его дрона сюда. Неужели ещё не дошли, неужели его дрона, всё-таки тащат пешком? Но всё равно, больше двух часов прошло. Три почти. Нет, определённо, что-то не так.

– А, возмутитель спокойствия прибыл, – Карчмарь снял причудливо изогнутый багровый металлический прут с наковальни и сунул его в горнило. – О тебе тут уже целые легенды слагают – витязь, вышедший из моря. Врут, небось, как всегда. А что там у тебя на самом деле было? Расскажешь?

– Где мой дрон? – Алекс нетерпеливо махнул рукой.

Ему казалось, что он говорит тихо, но Карчмарь сказал:

– Не ори, я не глухой. Не знаю, где твой дрон. Мне не доложили. Тебя, Кибер часа полтора назад спрашивал. Как появится, говорит, пусть к Кузнецу быстро валит. Дело, говорит, архи важное. Правда, что за дело, не поделился. Сказал только, что ты морем плыл и всё. Говорит, рейнджеры видели, что тебя волной смыло, а ты как тридцать три богатыря из пучины сам вышел. Врёт как всегда. Чего молчишь, как рыба об лёд?