— Ладно, даже если он при смерти, — сказал Михаил. — Все равно восемь здоровых тварей, которые к тому же умеют становиться невидимыми, это совсем не то же самое, что восемь злобных гномов.

— Согласен. А запасной путь у нас есть? — спросил Олег.

— Это уже запасной! — напомнил Столяров. — Этажом выше мы уперлись в «электру».

— Ну а… совсем запасной? — поинтересовался Гарин. Михаил опять посмотрел на карту, подвигал по экрану пальцами.

— Если только… — Он выдохнул, не размыкая губ. — Да нет, это здоровенный крюк. Можно сутки проплутать, а потом опять упереться в какую-нибудь «мясорубку» или «карусель». Ты готов на это пойти?

Олег, подумав, покачал головой.

— А что тогда? — Столяров невесело посмотрел на него. — Вернемся наверх и попробуем сигануть через «электру»? Снегурочек в роду, я надеюсь, не было?

— Сейчас… — Олег запрокинул голову к высокому потолку и зажмурился, напряженно вслушиваясь. — Странно, я совсем не чувствую агрессии.

— Это добрые кровососы? — издевательским тоном спросил Михаил.

— Да нет, они… Посмотри, пожалуйста, они вообще движутся?

Столяров взглянул на экран и озадаченно почесал в затылке.

— Нет. Вот сколько мы здесь стоим, столько и они. Насколько мне видно, ни один даже не шелохнулся. Что за дела? У них там тоже совещание? Договариваются, кого из нас засосать на первое, а кого покрошить на второе?

— Покой. Только покой. — Гарин открыл глаза и кивнул собственным мыслям. — Так и есть, они спят!

— Все сразу? — не поверил Михаил.

— Ну а что мы знаем о кровососах? Может, у них так принято.

— И что ты предлагаешь?

Столяров в упор посмотрел на Олега. Тот выдерживал его взгляд секунд пять, затем отвел глаза.

— Я — ничего. Ты у нас подполковник, ты и командуй.

— Ты пойми… — сказал Михаил. — Если мы сейчас сунемся в это гнездо, а твари проснутся…

— Я надеюсь, что заранее почувствую, когда они начнут просыпаться.

— А если не почувствуешь? А если будет поздно?

— Значит, будем считать, что мы все-таки прыгнули через «электру». И чуть-чуть не долетели.

Михаил выдохнул медленно и шумно и заговорил совсем другим тоном:

— Ладно. Затвор передерни сейчас. После того как войдем внутрь — ни единого звука! Пол металлический, так что… Черт! — застонал он. — Там еще и пол металлический! Может, все-таки в «электру»?

— Командуй, подполковник! — попросил Гарин и передернул затвор.

— Двигайся не спеша, на полусогнутых, ногу ставь на всю стопу. Попробуешь красться на цыпочках — выйдет только хуже. Вслух не произноси ни слова. Понадобилось что-то сказать — показывай жестами или артикулируй. Артикулировать умеешь?

Олег для пробы изобразил одними губами короткую фразу.

— Сам пошел! — огрызнулся Столяров. — Постоянно слушай этих тварей. Если почувствуешь опасность, поднимай руку. Если я подниму руку — беги. Открывать огонь только по моей команде. Ты все понял?

— Все.

Михаил посмотрел в глаза Олегу и снова вздохнул.

— Хлеб наш надысь… — пробормотал он. — Тогда пошли!

Слегка согнув ноги в коленях, Столяров скользнул в зал. Гарин выждал пару секунд и последовал за ним. Среди переборок и шкафов легко было потерять друг друга. Михаил двигался без спешки, но уверенно, полагаясь то ли на карту, то ли на собственную интуицию. Уже через минуту Олег начал сомневаться, что сумеет в случае чего найти обратную дорогу без посторонней помощи. В одном из отсеков, где из перевернутой бочки натекло целое озеро пахучего мазута, Столяров подал спутнику знак «предельная осторожность». Обойти цветную лужу стороной было невозможно, пришлось идти прямо по ней. Теперь Гарин не просто ставил ногу на всю стопу, он старался лишний раз не отрывать ботинки от пола, чтобы звук стекающей с подошв жидкости не разбудил мутантов. Бог весть, был ли смысл в этих предосторожностях. Многоголосая капель и без того звучала в разных концах зала. Где-то протекала труба, где-то «потел» потолок, в одном месте по стене бежал целый ручеек ржавого цвета и уходил в водосток в полу. Однако подполковник форсировал препятствие именно таким образом, и Олег копировал все его движения. При этом он не переставал прощупывать ментальный эфир. Пока что все было спокойно.

Ближе к центру зала, где сложная система лестниц и переходов делала помещение двухъярусным, Михаил остановился и задрал вверх ствол автомата. Полы второго яруса были сделаны из того же отливающего синевой металла, что и переборки отсеков. Сквозь решетку можно было разглядеть несколько неподвижных темных силуэтов. Из прежнего опыта общения с кровососами Гарин знал, что эти существа достигают двух метров в высоту, но сейчас, видимо, из-за того, что он смотрел на мутантов снизу вверх, они казались Олегу просто огромными. Кровососы спали стоя, лишь слегка опустив головы, точно лошади, и Столяров, по-видимому, собирался пройти прямо под их логовом. Когда он тронулся с места, его шаги стали еще медленнее и осторожнее, чем раньше, хоть это и казалось невозможным. Михаил двигался, пригнувшись и глядя в потолок, и постоянно держал на мушке ближайшую цель, готовый открыть огонь при малейших признаках опасности. «Покой, тишина, комфорт» — теперь Гарин улавливал не только проблески эмоций кровососов, но и исходящий от них запах… пожалуй что сырого мяса. Да, слегка подтухшего сырого мяса. Он был точно под гнездом, когда над его головой раздался негромкий скрежет. Олег машинально присел, втянув голову в плечи, и с остановившимся сердцем посмотрел вверх. В одной из квадратных ячеек решетки он увидел короткий черный коготь. Коготь пошевелился, и скрежещущий звук прозвучал снова. Гарин простоял неподвижно минуту, но не услышал больше ничего подозрительного. Только тихий шелест перелистываемой сквозняком газеты — таким было дыхание спящих кровососов. Сам Олег на время перестал дышать. Убедившись, что эмоциональный фон тварей не изменился, он на ватных ногах двинулся вперед.

Еще через десяток метров путь закончился у стальной перегородки. Она имела в высоту три с половиной метра, и переборки между отсеками, которые были ровно вдвое ниже, позволяли увидеть, что перегородка простирается от левой стены зала до правой. Дверей и отверстий в ней не было. Строго говоря, это был тупик.

Столяров провел рукой в перчатке по серой металлической поверхности, как будто сомневался в существовании перегородки, затем развернулся к Гарину и обозначил движением губ короткую фразу с общим смыслом: «Будь проклят этот жестокосердный мир!», но без единого цензурного слова.