— И поговорю.

— И поговори!

— Если он не спит, — пробормотал Столяров и еще раз взболтал жидкость на дне банки. — Как думаешь, получится нацедить из этого еще хоть полстакана?

— Это все, что тебя интересует?

— Нет, не все. Еще мне интересно, почему Плотник?

— А?

— Почему ты сказал цыгану, что меня зовут Плотник?

— А как мне было тебя назвать? — парировал Олег. — Столяром?!

Шустр не спал. Он ворочался на провисшей до пола панцирной койке, пытаясь поудобнее устроить ногу, на которую кто-то успел наложить самодельную шину.

— Как нога? — спросил Михаил.

— А-а… — Старик махнул рукой. — Через неделю будет как новенькая.

— Это хорошо. На вот тебе, для поправки здоровья.

Столяров передал сталкеру стакан с водкой и присел на краешек его кровати. Олег занял место в изножье соседней койки, на которой, судя по отсутствию матраса, никто не спал.

— Благодарствую, — расцвел Шустр и отхлебнул маленький глоток, словно в стакане была не водка, а горячий чай. — Рассказывайте, зачем пришли.

— Вопрос к тебе есть, — сказал Михаил. — Ты Якута знаешь?

Старик подумал пару секунд и кивнул:

— Знал. Я его еще тогда знал, когда он Монахом звался. Потому как набожный был очень.

— Отчего же он имя поменял? — заинтересовался Столяров. — Вроде среди сталкеров такое не принято.

— Не принято, — подтвердил Шустр и сделал еще один глоточек. — Однако ж поменял. Это уже после того было, как он чудить начал.

— В каком смысле?

— А в таком! Разговаривать стал во сне, плакать иногда и цельными днями в шапке своей ходить. Один раз сел обедать со всеми, а кашевар ему и говорит, мол, шапку-то сними, или ты якут? Вот мужики и подхватили. Был Монах, стал Якут.

— Так он, получается, не по национальности якут?

— Да нет. По жизни.

— Понятно. И что с ним дальше было?

— Да ничего. Почудачил он, почудачил, а потом вещички подхватил и ушел.

— Куда?

— Вот этого не знаю. Он ночью ушел, когда спали все. Блаженный человек, чего с него взять.

Сталкер состроил скорбную мину и снова отхлебнул водки, будто за упокой души.

— А про цементный завод что скажешь? — задал следующий вопрос Михаил.

— Да я вам вроде уж говорил, — пожал плечами Шустр. — Гиблое место. Раньше еще ничего было, а теперь там зомби со всей округи собрались. Сам-то я давно туда не суюсь.

— А чего ж не выбьете их?

— А на кой? Кому они нужны, эти развалины? А зомби пусть себе кучкуются. Нам же спокойней, когда они все в одном месте.

— А давно… — подал голос Гарин, но когда Столяров и Шустр вопросительно уставились на него, неожиданно смутился. — Давно зомбированных потянуло на завод?

— Не знаю, — растерялся старик.

— Ну, это началось до того, как ушел Якут, или после?

На этот раз Шустр задумался надолго, потом вдруг хлопнул себя ладонью по колену здоровой ноги и озадаченно кивнул.

— После! Вот ты сказал, и я вспомнил. Сперва, значит, Якут манатки свои собрал, а аккурат после этого все и закрутилось. Где-то примерно через неделю.

Михаил встал с постели, прокашлялся и сказал, непонятно к кому обращаясь:

— Что ж… Спасибо.

— А вы далеко ль собрались? — поинтересовался сталкер.

— Нет, недалеко, — ответил Столяров. — Кстати, ты за вещами нашими пока не присмотришь?

— Присмотрю, отчего ж не присмотреть, — вздохнул старик. — Что мне еще делать? Телевизоров у нас тут нету.

Головня, порядком осатаневший от долгого дежурства, выпустил незваных гостей без особой радости, но и без пререканий. Он уже собрался запереть за ними дверь, когда на плечо ему легла узкая горячая ладошка. Часовой улыбнулся. Глядя на Жигу, было трудно сдержать улыбку.

— Подожди, дорогой, — попросил цыганенок. — Мне надо выйти.

— Просто так не выпущу, — с напускной строгостью сказал Головня.

— А за что выпустишь?

Часовой неожиданно застеснялся.

— Ну… Ты, говорят, стихи сегодня читал. А я-то на дежурстве, все пропустил. Слов отсюда не слыхать было, только гогот. Но наши ржали, что твои кони. Значит, хорошие были стихи? А?

— И тебе почитаю, хочешь? — предложил сообразительный паренек. — Только короткое.

Он на секунду замер, уставившись в потолок, и прочел:

— Инфаркт! — счастливо рассмеялся Головня. — Путникам — инфаркт! — и отпер дверь.

Оказавшись на улице, Жига остановился в тени навеса перед входом и пару минут, не двигаясь, смотрел вслед уходящим. Потом достал из кармана деньги, которые дал ему старший — даже не дал, а швырнул, как нищему, — и брезгливо пересчитал.