– Даже если и так, они тут особым уважением не пользуются.

Финн нахмурился. Это всё вина Кейро. Первое, что сделали люди-цапли после того, как вытащили их из ловушки – обыскали сумку Гильдаса. Рассыпали порошки и раскидали мази, заботливо упакованные иглы, отшвырнули в сторону книгу песен Сапфика, которую старик всегда носил с собой. Всё это не вызвало интереса. Но обнаружив куски мяса, горожане переглянулись. Один из них, худой и костлявый, развернулся на своих ходулях и констатировал:

– Воруем, значит.

– Друзья, послушайте, – мрачно начал Гильдас – мы понятия не имели, что это ваша овца. Всем нужна пища. Я отплачу своими знаниями. Я сапиент и кое-что умею.

– О, ты заплатишь, старик! – Взгляд вожака не предвещал ничего хорошего. Он посмотрел на своих товарищей; казалось, они забавляются. – Заплатишь своими руками, когда Судьи увидят вот это.

Финна связали очень туго, от пут горела кожа. Его вытянули наружу, и он оказался возле маленькой повозки, запряжённой осликом; человек-цапля, ловко соскользнув с ходулей, сел верхом на животное.

Привязанный сзади к повозке, Финн ковылял рядом со стариком по дороге, ведущей к городу. Дважды он оглядывался, в надежде увидеть Кейро или Аттию, уловить хоть какой-то знак, что друзья поблизости. Призрачно мерцающий лес остался далеко позади. А дорога летела вперед, словно стрела, вниз по металлическому склону; вдоль утыканной шипами обочины тянулись глубокие рвы.

– Какая мощная защита! Чего они боятся? – удивлённо пробормотал Финн.

Гильдас нахмурился:

– Нападения, очевидно. Видишь, как спешат попасть внутрь до Выключения Дня.

Спешат – это слабо сказано. Почти вся огромная толпа, которую они видели ранее, уже была внутри, за стеной; торопясь к воротам, пленники услышали, как в крепости просигналил горн, и человек-цапля свирепо пришпорил ослика, да так, что Гильдас через некоторое время начал задыхаться, едва не падая на бегу.

Оказавшись в безопасности внутри стен, Финн различил лязг опускаемой решётки и бряцанье цепей. Успели ли Кейро с Аттией пробраться внутрь? Или остались где-то там, в лесу? Он понимал – оставь он при себе Ключ, люди-цапли немедленно отобрали бы этакую диковинку. И всё-таки нервничал, думая о том, что Ключ в руках Кейро, и названый брат, возможно, разговаривает сейчас с Клодией. И ещё одна мысль неотвязно преследовала его, но об этом он старался не думать. Не сейчас.

 – Шевелись! – Вожак сборщиков урожая дернул его вверх. – Нужно успеть всё сделать сегодня. До начала праздника.

Их потащили по улицам, сквозь огромный людской муравейник. Дороги и переулки были украшены маленькими фонариками; когда Тюрьма выключила огни, город изменился, стены покрылись сетью крохотных серебристых искорок, ярких и очень красивых. Тут были тысячи людей. Натягивались тенты, разворачивались гигантские базары, стада овец и табуны кибер-лошадей томились в загонах и на рыночных площадях. Финн видел нищих без рук, слепых, безгубых и безухих. Видел настолько обезображенных больных, что у него перехватывало дыхание и оставалось только отвести взгляд. И ни одного получеловека. Однако, на полуживотных, отвращение, похоже, здесь не распространялось.

Цокот копыт оглушал; пахло навозом и потом, гниющей соломой и – неожиданно остро – сладковатым ароматом сандала и лимона. Повсюду, растаскивая объедки, копаясь в канавах, бегали собаки, а следом за ними проворно сновали медно-чешуйчатые крысы – плодовитые твари ныряли в щели и дверные проходы, их крохотные глазки светились красным.

Финн видел изображения Сапфика на каждом углу, над арками и окнами. Сапфик высоко вздымал правую руку, словно демонстрируя отсутствие пальца, а в левой держал – Финн с глухо забившимся сердцем сразу узнал предмет – кристальный Ключ.

– Ты это видел?

– Видел. – Тяжело дыша, Гильдас присел на ступеньку, пока один из похитителей, оставив их, двинулся сквозь толпу. – Намечается какой-то праздник. Наверное, в честь Сапфика.

– Эти Судьи...

– Говорить буду я. – Гильдас выпрямился, пытаясь поправить свою мантию. – А ты молчи. Как только они узнают, кто я такой, нас тут же освободят, и недоразумение разрешится. Им придётся выслушать сапиента.

– Надеюсь, – хмуро проговорил Финн.

– Что ты ещё там увидел, в тех руинах? Что еще сказал Сапфик?

– Ничего.

Надоело лгать, да и туго связанные руки болели. В сознание холодной струйкой просачивался страх.

– Ключа нам больше не видать, – посетовал Гильдас. – Как и обманщика Кейро.

– Я ему верю, – процедил Финн сквозь зубы.

– Тогда ты болван.

Похитители вернулись. Потащили пленников за собой, провели под аркой в стене, потом верх по широкой сумрачной лестнице, изгибающейся влево. Наверху путь им преградила огромная деревянная дверь; в свете двух ламп Финн разглядел огромный глаз, утопленный в чёрное дерево. Глаз смотрел прямо на него, и на миг показалось, что он живой и наблюдает – то самое Око Инкарцерона, с любопытством изучающее Финна на протяжении всей его жизни.