– Я бы не выбрала себе такого брата, как он. А сапиент?

– Он убеждён, что проблески воспоминаний мне посылает Сапфик, чтобы помочь нам найти выход отсюда.

Она замолчала. Он осторожно продолжил:

– Теперь ты знаешь мою историю. Расскажи мне про метку на моей коже. Ты говорила про кристалл...

– Я была добра к тебе, – заговорила она сквозь зубы. – А в благодарность за это меня похитили, а потом чуть не убил головорез, который верит, что накапливает для себя чужие жизни. Жизни в серебряных кольцах!

– Не шути с этим, – встревожено сказал Финн. – Это опасно.

– Ты в это веришь?! – спросила она в изумлении.

– Это правда. Его отец жил двести лет…

– Полная чушь! – воскликнула она с презрением. – Его отец мог дожить до преклонных лет, да и то только потому, что ел лучшую еду и одевался в лучшие одежды, а все невзгоды оставлял своим тупым подданным. Таким, как ты! – Она посмотрела на него в упор. – Ты сыграл на моём сочувствии. Ты и сейчас играешь.

– Нет! Я рисковал, чтобы спасти тебе жизнь, ты же видела!

Маэстра покачала головой. Потом быстро схватила его за руку, и, прежде чем он смог отстраниться, задрала рукав его рубахи.

На грязном запястье виднелось несколько синяков, но никаких шрамов.

– Что стало с порезами?

– Зажили, – тихо сказал он.

С отвращением она опустила его рукав и отошла в сторону.

– А что станет со мной?

– Джорманрик отправит к твоим гонца. Потребует выкуп – столько ценных вещей, сколько ты весишь.

– А если они не заплатят?

– Конечно же, заплатят.

– А если нет? – она обернулась. – Что тогда?

Он грустно пожал плечами:

– Станешь рабыней. Будешь обрабатывать руду, делать оружие. Это опасно. Рабов очень плохо кормят и загоняют до смерти.

Она кивнула. Глядя в чёрную пустоту лестничного пролёта, вздохнула, и в холодном воздухе повисло облачко пара. Затем она сказала:

– Тогда мы заключим сделку. Я заставлю их принести кристалл, а ты отпустишь меня. Сегодня же ночью.

– Всё не так просто... – возразил он, чувствуя, как гулко бьётся сердце.

– Всё просто. Или ты не получишь от меня ничего, Финн Клеткорождённый. Ничего. Никогда.

Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я Маэстра своего народа и никогда не покорюсь подонку.

Она смелая, подумал Финн, но совершенно ничего не понимает. Джорманрику не понадобится и часа, чтобы заставить её визжать от ужаса и исполнять все его требования. Финн слишком часто был тому свидетелем, от одного воспоминания становилось дурно.

– Они могут принести его вместе с выкупом.

– А я не желаю, чтобы они делали это. Я хочу, чтобы ты вернул меня туда, где нашёл, сегодня же, перед Блокировкой. Как только мы там окажемся…

– Не могу. – Он поднялся. Раздался резкий звук сигнала, распугавший стаю покрытых копотью голубей, тут же наполнивших Берлогу хлопаньем крыльев. – Они с меня с живого шкуру снимут.

– Твои проблемы, – едко улыбнулась она. – Уверена, ты придумаешь в своё оправдание какую-нибудь историю. В этом ты мастер.

– Всё, что я рассказал тебе, правда! – Внезапно он понял, насколько ему необходимо её доверие.

Она приблизила к нему лицо и гневно глянула в глаза:

– Как та душещипательная сказка перед засадой?

Финн понурился.

– Я не могу просто освободить тебя. Но клянусь, если получу этот кристалл, то ты вернёшься домой целой и невредимой.

На секунду повисла леденящая тишина. Маэстра отвернулась и обхватила себя руками. Он знал, что сейчас она, наконец, всё расскажет. Голос её был мрачен:

– Хорошо. Недавно мой народ пробился в покинутый зал, замурованный изнутри, наверное, несколько веков назад. Воздух там был затхлый. Когда мы пробрались внутрь, то нашли истлевшую одежду, несколько драгоценностей и человеческий скелет.

– И? – он замер в нетерпении.

Она искоса взглянула на него.

– Он держал в руке маленький цилиндр из хрусталя или твёрдого стекла. Внутри была голограмма – орёл с распростертыми крыльями. В лапе он держал шар. А вокруг его шеи, как изображено у тебя на руке, была надета корона.

Финн потерял дар речи. Пока он пытался вдохнуть, она произнесла:

– Ты должен поклясться, что я останусь цела.

Ему захотелось схватить её за руку и убежать с ней прямо сейчас, назад в шахту и наверх, наверх, до самого транзитного пути. Вместо этого он сказал: