Владимир с удовольствием ходил по твёрдой земле. От погони, кажется, удалось оторваться. Тогда, на острове, они с Яфой провели замечательную ночь. Им было хорошо вдвоём, и не хотелось даже, чтобы их спасали… Но утром прилетел вертолёт. Как и предполагалось, экипаж субмарины через несколько часов восстановился, вышел на связь и обеспечил им надёжный отход.

На лодке бредили не только моряки. Оказалось, что повреждены почти все носители информации. Пропали сотни нужных записей, и это вызвало большой переполох. Ошибку никто повторять не хотел: Владимира и Яфу перевозили то на вертолёте, то на самолёте, а в самом конце на микроавтобусе. Экипажи тут же отправлялись обследоваться после общения с опасным русским. Яфу тоже положили в спецклинику на десять суток. И сам герой-кладоискатель подвергся тщательнейшему осмотру. Каждый день в Нахарию приезжали новые врачи — выслушивали, выстукивали, собирали анализы.

Операция «Менора» набирала обороты. «Моссад» был прекрасно осведомлен обо всех действиях конкурентов, спокойно перенёс нападение на яхту, спрятал основного персонажа вовремя и надёжно. Если бы не кольцо, не случилось бы и осечки в Средиземном море. Но Владимир смог убедить всех, что это он сам так воздействует, и, кажется, к кольцу на его руке претензий не было.

На базе, освоившись, он снял печатку и положил на тумбочку около кровати. Здесь не воровали, и можно было не опасаться за сохранность артефакта. Кроме того, Владимир хотел проверить, как будет чувствовать себя без кольца. Он специально ушёл от своей комнаты подальше, нашёл навес с шезлонгами и, развалившись в одном из них, задремал. В голове всё ещё крутились тёмные морские пропасти, звенели выстрелы с вертолёта, стучали волны… Брызги взлетали под самые облака… И рассыпались, падая на землю, прыгали по ней, превратившись в град, в крупные белые льдинки, нет, не льдинки, это были камни, настоящие бриллианты. Они рассыпались по земле и мерцали за каждым камушком, под каждым деревцем, блестящая живая мозаика тянулась по пустыне до самого горизонта. От камней шел мерцающий свет, он поднимался над землей, струился, путал очертания. Вот в тумане показалась чья-то фигура. Она шла мимо — маленькое сухонькое тельце, завёрнутое в белую ткань. Владимир понял, что нужно догонять, и хотел бежать, но ноги только едва переступали, а фигура маячила впереди, то скрываясь в тумане, то появляясь снова.

— Стой! — закричал он, но не услышал крика. Рванулся вперёд изо всех сил, но силуэт не приближался. И тут он понял, что это не человек впереди, а призрак, химера. Она росла, стала огромной и вдруг взлетела, распустив огромные крылья. Туман разом спал, и волшебное мерцание камней погасло.

Владимир поглядел на аккуратные жилые домики, на гараж, на теннисную площадку, на склады, навесы, на дорогу, убегающую от базы по пологим песчаным барханам… И вдруг понял, что видит сразу много кладов, может быть — все клады этой страны. Они мерцали, как те градины во сне, и он знал координаты каждого, и глубину, и состав, и цену.

Земля Израилева скрывала многие тысячи кладов. Потерянное в боях дорогое оружие, утварь храмов, золото менял и торговцев, спрятанное на чёрный день, укрытое от завоевателей, которые не раз проходили здесь с огнём и мечом, украшения римской знати, иудейские монеты, сосуды для питья с отделкой из драгоценных камней, иконы, кинжалы, цепочки, сундуки, чаши, кубки, амфоры, зеркала, старинные рукописи…

— Не может быть! — вскрикнул Владимир и проснулся. Всё было на месте — и домики для персонала, и навесы, и барханы. Но золотого мерцания не было.

Он зажмурился, попытался ещё раз вернуть призрачное видение. Вспомнил Россию, Москву, Урал, Иваново, бесконечные плоские пространства, бескрайние поля, дороги, берёзки вдоль дорог, низкое серое небо, всегда готовое заплакать мелким дождичком или засыпать с головой снегом… И вдруг что-то мелькнуло, вспыхнуло в глазах, и на долю секунды Владимиру показалось, что он видит клады России прямо отсюда. И знает координаты каждой спрятанной вещи, и может перебирать их в голове, мгновенно находить любую, в любом месте, на любой глубине, под водой, под землёй, в горах, в сейфах, в пустыне, во льду — неважно. Даже больше… Ему показалось, что он видит вообще все клады. Всё, что было когда-либо спрятано на планете.

Руководителю разведывательной службы «Моссад»

Уважаемый Мейр!

Довожу до вашего сведения результаты медицинского обследования пациента В., 33 года, русский, рост 187 см, вес при поступлении 89 кг.

Поступил на обследование 28 октября с.г.

Позволю себе обобщить выводы моих коллег. Пациент здоров. Зрение и слух в норме, возрастных изменений глазного дна не обнаружено. Отмечено лёгкое повышение артериального давления после перенесённой декомпрессии. В динамике стремится к норме, изменений в сосудах и сердце не обнаружено. Костно-двигательный аппарат в норме. Анализы крови и мочи патологий не выявили. Есть небольшие отклонения, объясняемые стрессом и нерегулярным питанием.

Пациент обладает сильно развитыми суггестивными способностями. Они проявляются вне зависимости от его воли, чаще всего во время сна. Люди, находящиеся в радиусе ста метров от пациента, подвержены галлюцинациям самого разного свойства. Классифицировать все возможные последствия такого воздействия не представляется возможным за недостаточностью данных.

При медикаментозном сне пациент не оказывает влияния на окружающих. Видимо, причиной воздействия является активность коры головного мозга. По имеющимся данным, в 2002 году пациент перенёс воспаление оболочек головного мозга, что могло спровоцировать развитие способностей, не изученных до настоящего времени наукой.

Принимая во внимание изложенное, рекомендую транспортировать пациента только в состоянии медикаментозного сна.

Доктор Алтер Марек,

начальник медицинской службы подразделения «Тсафририм»

Через неделю Владимиру стало скучно. Он бродил по базе, пытался говорить с военными. Но разговоры не клеились: они общались строго в рамках приказа — на определённом расстоянии, в течение нескольких минут. А потом отправлялись на обследование, искали последствия «гипноза». Приезжали по очереди врачи, методично изучали организм кладоискателя, по расписанию, ни минутой больше, ни минутой меньше. Владимир чувствовал себя подопытным кроликом.