Мальцев Владимир Аркадьевич
Шрифт:
— Тебе интересно? Может быть, и расскажу. А пока поговори с официальным лицом. Его зовут Рафаэль. Прошу тебя, будь вежлив.
Девушка замолчала и повернулась к двери. В неё уже входил тёмноволосый мужчина небольшого роста, даже не мужчина, скорее — парень, совсем молодой, на вид не старше двадцати пяти. Он был в костюме, но без галстука, с ноутбуком под мышкой, двигался быстро и уверенно. Владимир едва успел встать, чтобы пожать протянутую руку. И тут же снова сел, не дожидаясь приглашения: вошедший был на голову ниже, и возвышаться рядом с ним казалось не совсем удобным.
Несколько секунд все молчали — обменивались взглядами, изучая друг друга. Потом вошедший заговорил:
— My name is Rafael. I am forced to speak English. Yafa will transfer, with your permission.
— Он просит называть его Рафаэлем. Будет говорить по-английски. Насколько я понимаю, тебе нужен перевод. Я переведу, — предложила Яфа.
— Спасибо. Скажи ему, как меня зовут, и что есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать до беседы.
Яфа что-то коротко сказала Рафаэлю, уже не на английском, а на иврите. Он кивнул.
— Имя твоё ему известно. На вопросы готов ответить.
— Вы представляете интересы государства Израиль, его разведки, или чьи-то частные интересы?
— Он выступает от имени своей партии.
Первый ответ был не очень хорош. Партии, политика, депутаты — что может быть продажней? И чем отличаются лидеры партий от лидеров преступных группировок? «Вот такими строгими костюмами, наверное», — подумал Владимир, рассматривая собеседника.
— Могу ли я узнать, чего вы от меня хотите?
— Именно для этого он и приехал на встречу, чтобы рассказать, чего от тебя хотят. — Яфа, кажется, позволяла себе весьма вольный перевод.
— Итак?
Рафаэль сдержанно улыбнулся и сказал девушке несколько слов.
— Он просит тебя не торопиться. Сейчас мы посмотрим небольшой фильм. Это нужно, чтобы всё понять.
Владимир пожал плечами. Пусть будет фильм. Но прежде чем включить ноутбук, Рафаэль тоже захотел задать один вопрос.
— Вы верите в Бога? — перевела Яфа.
— Твою мать, — тихо-тихо сказал Владимир. — Куда я попал… В вашего — вряд ли.
— В какого же верите?
— Трудно сказать. Да и нет желания исповедоваться перед лидером партии.
Рафаэль спросил ещё что-то, показывая пальцем на кольцо, которое по-прежнему нелепо торчало на большом пальце Владимира.
— Это не символ веры? Что значит эта химера? — перевела Яфа.
— Нет, это просто кольцо, — уверенно соврал Владимир. — Дешёвка, алюминий. Никакой ценности не представляет.
Стараясь казаться совершенно равнодушным, он снял кольцо и протянул Рафаэлю.
— Посмотрите. Сувенир. У меня оно случайно.
Рафаэль отрицательно покачал головой:
— Будем смотреть фильм.
Фильм был документальным, наскоро сделанным, без музыки и титров. На экране возникали различные документы, фотографии, скриншоты сайтов. Закадровый голос рассказывал:
«И сделай светильник из золота чистого; чеканный да сделан будет светильник; бедро его и стебель его, чашечки его, завязи его и цветы его должны быть из него. И шесть ветвей должны выходить из боков его: три ветви светильника из одного бока его, и три ветви светильника из другого бока его. Три чашечки миндалеобразные на одной ветви, завязь и цветок; и три чашечки на другой ветви, завязь и цветок. Так на шести ветвях, выходящих из светильника. А на самом светильнике четыре чашечки, завязи его и цветки его. Завязь у шести ветвей, выходящих из светильника. Завязи их и ветви их должны быть из него же, весь он одной чеканки, из чистого золота. И сделай семь лампад его, и зажжёт он лампады его, чтобы он освещал лицевую сторону свою. И щипцы к нему, и совки к нему из чистого золота. Из таланта золота чистого пусть сделают его со всеми этими принадлежностями. Смотри же, и сделай их по образцу, какой тебе показан на горе».
Это текст Библии. С такими словами обратился Бог к Моисею, предлагая ему сделать особый светильник для храма. Но указания эти оказались для Моисея слишком сложными, и Всевышнему пришлось сделать всё самому.
Менора была выкована цельной из таланта (36 кг) золота и состояла из центрального ствола с основанием и шести отходящих от ствола ветвей — по три справа и слева. Каждая из ветвей членилась двумя и завершалась третьим «бокальчиками», состоявшими из скульптурных изображений завязи миндалевидного плода и цветка, а на стволе «бокальчики» помещались под тремя разветвлениями и наверху. Лампады каждой ветви имели направление к центру. Мудрецы Талмуда считали, что основание Меноры было в виде ножек высотой в три ладони при общей высоте Меноры в 18 ладоней (1,73 м). Вероятно, ножек было три. Ветви Меноры расходились на 9 ладоней, такова же была ширина треножника. Наверх вели три ступени, по которым священник должен был подняться, чтобы зажечь фитили . На второй ступени помещались оливковое масло, золотые лопатки, золотые щипцы и остальные принадлежности.
Менора — древнейший символ иудейской веры. Сделанная руками самого Бога, она освещала первые службы в храме, построенном Соломоном тридцать веков тому назад. В 586 году до нашей эры Навуходоносор разрушил Храм Соломона. Предание гласит, что он изломал все золотые сосуды в храме. Возможно, что при этом была уничтожена и божественная Менора. Позднее она не упоминается в перечне предметов из храма, возвращённых в Иерусалим. Легенда, впрочем, гласит также, что подлинные ценности Соломонова храма были спрятаны в потайном месте и возвращены во второй храм вернувшимися из изгнания евреями.
По свидетельству Талмуда, во время осады Иерусалима римлянами в 70-м году нашей эры, Менора в числе других предметов храмовой утвари, была спрятана священниками в земле. После ожесточённых боёв снаружи и внутри храма спрятанные реликвии должны были, к тому же, оказаться погребёнными под его развалинами. Римлянам, вероятно, удалось впоследствии обнаружить часть храмовой утвари. Многое должно было остаться необнаруженным, в том числе и божественная Менора.
Сегодня Менора — государственный и духовный символ Израиля. И хотя её поиски не привели к успеху, мы не теряем надежды на обретение этого бесценного сокровища.
Фильм закончился. Рафаэль и Яфа склонили головы, видимо, прониклись значением момента. Владимир тактично молчал. Первым заговорил Рафаэль. Тихо, сдержанно, как говорят о самом святом. Девушка перевела:
— Мы просим вас помочь нашему народу обрести свой самый драгоценный символ. Поверьте, это имеет не экономическое, а духовное значение. В золоте мы не нуждаемся, но мы нуждаемся в возрождении веры, в подъёме национального сознания, в возвращении всех к единому храму…
Владимир не особенно вникал в эти туманные религиозные речи. Рафаэль говорил и говорил, девушка переводила, а он прикидывал, каким образом можно будет тянуть время. Искать Менору и возрождать еврейскую нацию ему совершенно не хотелось.
— Мы ценим ваши способности. Нам известно, что у Кагановича вы находились против вашей воли.
— Можно подумать, что здесь я по своей воле.
Рафаэль тонко улыбнулся.
— Он тоже знает, что ты прыгнул сам. Мы тебя за борт не бросали, — сказала Яфа.
— Хорошо, — сказал Владимир. — А что дальше? Допустим, я соглашусь. Буду искать. Может быть, найду ряд ценностей. Не знаю, действительно ли ваша Менора находится в земле. Вдруг её переплавили?
Рафаэль и Яфа заволновались, одновременно замахали руками: