Шрифт:
Жека лез буром, да и все остальные не отставали.
Особенно после того, как в первой же больничке увидели прожженную насквозь, до зубов, «случайно отлетевшим» осколком свето-шумовой гранаты щеку пятнадцатилетней русской девочки.
И мертвые, остановившиеся глаза впервые взявшего ее на стадион отца.
И Ваньку Комбата, лидера объединяющей мирных ультрас «Фратрии», плачущего от бессилия.
Злата работала переводчиком: размахивала перед лицами копов паспортом гражданки Чешской Республики и требовала прекратить издевательство.
Переводила она моих парней почти дословно.
Не сильно… гкхм… стесняясь в выражениях.
Слово «курва» слетало с ее уст так же изящно, как строки чешского поэта, которые она взахлеб читала мне днем, до игры, когда мы снова пошли гулять на Карлов Мост.
Тут я и понял, что пропадаю.
И кажется, блин, окончательно.
Глава 5
Вылетали мы из Праги только через день после матча, вечером. Но торчать в городе после вчерашних событий не хотелось.
Вот и решили куда-нибудь быстренько метнуться, проветриться.
Собрались было сгонять одним днем в Карловы Вары, но Златкина подружка, та самая барменша, с которой все и началось, посоветовала прокатиться на Кутну Гору, посмотреть знаменитую Костяницу, церковь, построенную из человеческих костей в память о жертвах средневековой чумы.
Типа, нельзя в Чехии побывать и это место не посетить.
Странно.
Я в Праге был далеко не впервые и про Костяницу мне слышать доводилось.
Но ни разу там не был.
Ну, и зажегся, естественно.
Парни тоже встрепенулись, – типа, ну, ни фига же себе.
Поехали…
…Мрачное зрелище, доложу я вам.
Особенно меня поразили подвески и светильники.
Из мелких и крупных человеческих костей.
Многие, похоже, из детских.
Бр-р.
Вышли мы оттуда потрясенные и подавленные.
В книжках про такое читать иногда даже прикольно.
Но когда видишь своими собственными глазами…
Не знаю.
Мировосприятие точно меняется.
Иногда – совершенно радикально.
Кто-то, наверное, после таких вещей начинает верить в Бога.
А кто-то – наоборот, перестает.
Когда мы зашли перекусить в первый попавшийся кабачок и случайно накрыли там пятерку бритишей из Лидса, пользоваться этой приятной в любое другое время неожиданностью никому не захотелось.
Да пошли они.
Пусть живут, суки.
До поры до времени.
Нас-то тут, с учетом пары-тройки приблудившихся поляков, десятка три.
Не считать же парней по головам.
И так все понятно.
Но поторопиться стоило.
Во избежание, так сказать.
Я остановил своих поднятой вверх рукой и, криво усмехаясь, подошел к заставленному пивом столику бритишей.
– Hi there, – кривлюсь немного насмешливо. – Did we meet before?
Достал сигарету и демонстративно медленно прикурил.
– We are in unequal position, – продолжаю, – so just pay what you have to and get out of here. Before we get angry.
Из всей пятерки дернулся только один.
Тот самый здоровенный лосяра, с которым мы уже дважды неудачно для его задницы пересекались.
Но его тут же схватил за руки приятель.
Остальные просто кивнули и подняли вверх пустые ладони, поддерживая наше миролюбивое начинание.
Потом что-то быстро подсчитали, бросили на стол кучку мятых купюр и гуськом потянулись к выходу.
Лосяра, правда, подзадержался.
– I remember you, – рычит, – russian asshole!
И ушел следом за остальными.
Я только плечами пожал.
Я тебя тоже люблю, думаю.
Мы с тобой обязательно встретимся, и не раз.
Подумаешь…
Зато настроение-то как сразу улучшилось!
Теперь можно и по пивку, безо всяких мыслей о средневековых ужасах…
Глава 6
…Ночью усталая Злата, прижавшись ко мне всем телом, вдруг предложила поехать пообедать к ее родителям.
Она после поступления в университет снимала небольшую квартирку неподалеку от Вышеграда, у них так принято.