Однако не все культуры пошли по пути размежевания духовного и физического. К примеру, в даосской рефлексии архаической шаманской мудрости двойственный характер Единого Первоначала был отражен в учении о «двух Дао»: одно («безымянное», умин) рождает Небо и Землю, т. е. порождает космос, другое («именуемое», юмин) создает, взращивает конкретные вещи. Последнее и есть Дэ – Благая Сила, Благодать Великого Пути (Дао).

Таким образом, даосское учение ясно продемонстрировало, что проблема не в том, что мы имеем дело с разными природами, а в том, что одну и ту же природу можно воспринимать и рассматривать разными способами и с разных точек зрения (различными способами видения).

Для общинных религий также характерны:

– тотемизм (вера в мифического предка-покровителя общины),

– политеизм (многобожие),

– магия.

В целом можно сказать, что архаическое сознание было жизнеутверждающим, не спасающим от мира, а учащим ориентироваться в нем и восхищаться его красотой, учиться у него с помощью разнообразных экстатических практик. Мастерами техник экстаза были арийские риши, жрецы Шумера и Египта, друиды и шаманы. Они были хранителями мудрости, полноправными обитателями двух миров – сакрального и профанного, а также посредниками между миром людей и потусторонним миром, Верхним и Нижним. Бубен шамана и «небесная ладья Инанны» движутся одновременно в двух мирах – в земном и небесном. Мифы хранят память о Золотом Веке, времени, когда все было единым, «голографичным», не разделенным непреодолимыми границами. Это время не осталось где-то там – на расстоянии неисчислимых времен – и не ожидает нас в далеком будущем (ведь далеко и давно – это разные вещи, и если давно, это не значит – далеко). Это реальность, которую перестали воспринимать обитатели плоского профанного мира, но в которую шаманы и йогины проникают по велению богов и собственному желанию.

Буддизм, индуизм, даосизм, раннее христианство и многие другие религии в исторической ретроспективе – ветви могучего древа архаики (недаром «древность» и «древо» – однокоренные слова). Не понимая первостепенной важности «первобытной культуры», многие современники вешают на древние культуры ярлык «язычество». Увы, но это в самом прямом смысле – проявление неуважительного отношения к своим родителям, тому, что вскормило нас. Пусть эти родители порой выглядят нелепо и даже смешно (и пусть они совершали ошибки, во всяком случае с нашей точки зрения), но именно они оберегали нас, пока мы были детьми. К чести большинства религий Востока, архаика ими не отрицалась, а органически включалась в новое, осевое миросозерцание. Древние боги не изгонялись, а обращались в новую веру. Древние представления очищались от «кровожадности», наполняясь духом любви и сострадания к живым существам.

Вообще, очень сложно провести четкую грань между архаическим, осевым и постосевым временем. Существуют различные схемы эволюции сознания («детство– юность–зрелость–старость» и «пред(до)сознательное– сознательное–постсознательное»). Однако при более детальном рассмотрении оказывается, что подобные схемы во многом условны, неоднозначны и упускают существенные факторы, редуцирующие реальность в угоду красивых и стройных схем.

Так, в доосевые времена в Древнем Китае человек еще не знал принципа Дао. В эпоху Чжоу высшим началом считался дух Ди, или Шанди, владыки всех природных явлений (дождя, солнца) и зависящих от них урожаев. В конце III века до н. э. его сменяет Хуан-ди – «Желтый император», легендарный предок китайского народа, правитель Поднебесной. Однако с приходом Лао-цзы (осевое время) высшим началом воспринимается уже не божественная личность, а безымянное «нечто», невыразимое в словах и знаках и лишь условно обозначаемое понятием Дао. Таким образом, внешний ритуал замещается ритуалом внутренним, внутренним деланием. Устанавливаются непосредственные отношения со священным предвечным основанием и истоком бытия. Человек сам без посредников в виде шаманов и жрецов оказывается в преддверии мира, где все «кажущееся» (сравни с «миром сновидений» австралийских аборигенов). «Кажущееся» – это мотив иррационального, ирреального, который, безусловно, связан с экстатическими шаманскими состояниями.

Подобная тенденция прослеживается в разных культурах, от древнеегипетской до древнеиндийской (эволюция «риши»–«брахманы»–«араньяки»–«упанишады»).

Вероятно, существовала следующая последовательность трансформации представлений людей о первооснове бытия. Первоначально человек получал непосредственный опыт общения с растениями богов (индоарийская Сома-Хаома, мезоамериканский Пейот и Теонанакатль, протодаосские и даосские курительницы-реторты [121] и т. д.). В дальнейшем его отношение с открывшимся священным измерением получало выражение во внешнем действии (ритуальных актах). Затем наступал черед соизмерения внешних средств достижения экстатических состояний (психоактивных веществ) и внутренних возможностей (психопрактики, медитации и йогическое подвижничество). И наконец, завершающей стадией была вербальная рефлексия (осмысление полученного опыта). После чего «рефлексии» древних мудрецов консервировались, превращались в непререкаемый канон, и уже на основе этих авторитетных изъяснений возникали многочисленные интерпретаторские традиции (богословские и религиозно-философские школы).

Выражением архаической духовности с незапамятных времен, безусловно, был шаманизм. Распространенный практически повсеместно, шаманизм играл ведущую роль в формировании древней культуры. Но шаманизм – это не только экстатическое общение с духами Верхних и Нижних миров. Шаманизм – это, прежде всего, ЛЮБОВЬ и УВАЖЕНИЕ к ПРИРОДЕ и ее СВЯЩЕННЫМ ДАРАМ. Лишь любовь и почтительное отношение к природе (горам, лесам, морям, озерам, рекам, источникам и их зримым и незримым обитателям) может стать отправной точкой для открытия мистической тропы к тайнам и волшебству целостного бытия.

Понимая и храня тот драгоценный дар, который дала нам Природа, мы учимся жить в целостном мире. Шаманизм – это путь знания природы и обретения силы. Само слово «шаман», взятое из тунгусо-маньчжурских языков, связано с глаголом са – «знать». Путешествуя в Места Силы и встречаясь с людьми Знания, соприкасаясь, впитывая древнюю Мудрость, мы получаем шанс выбраться из того отчаянного положения, в котором оказался современный человек города.