Мсье Польперро проводил Честера в нарядную Продолговатую гостиную и исчез. Через несколько минут он появился вновь, уже без белого передника и поварского колпака. На нем был светло-серый альпаковый пиджак и мягкая шляпа.

Ступая с мсье Польперро по дороге, окружающей озеро, Честер впервые оценил очарование этого места — «истинно французское очарование», как сказал он себе. Ночь придавала озеру таинственную, сказочную красоту.

Вскоре они повернули в узкую темную аллею.

— Это не главный вход в Казино, — с сожалением заметил мсье Польперро, — но неважно: внутри вы увидите полный блеск! — Он довольно хихикнул.

Перед большими стеклянными дверями он тронул Честера за рукав.

— Не знаю, пожелает ли мсье стать членом Клуба, — зашептал он. — То есть, конечно, это не обязательно. Однако, видите ли, и мадам Бейли, и ее друзья все состоят в Клубе, и можно не сомневаться, что там их и следует искать. Боюсь, внизу, в залах для публики, мы понапрасну потеряем время.

Залы для публики? Сильвия состоит в Клубе? Да это же игорный клуб, тут же мелькнуло в голове адвоката.

Нет, это невозможно.

— Думаю, здесь какое-то недоразумение, — отозвался он холодно. — Едва ли миссис Бейли состоит в каком-то клубе.

Мсье Польперро удивленно поднял глаза.

— Нет же, состоит, — произнес он уверенно. — Только самая простая публика играет по мелочи, рискуя франком-другим. Но как желаете, мсье, — он пожал плечами, — Я не предлагаю мсье вступить в Клуб.

Честер молча заплатил при входе по франку за себя и своего спутника, и они медленно пробиваясь сквозь толпу, обошли нижние залы.

— Видите, мсье, я был прав! Мадам Бейли наверху, в Клубе!

— Хорошо! Пойдемте в Клуб, — нетерпеливо бросил Честер.

Он начал понимать, в чем дело — так, во всяком случае, ему показалось. Очевидно, Клуб — это спокойное помещение для избранных, с читальным залом и всем прочим. Вероятно, Сильвия познакомилась в отеле с какими-то французами, и они уговорили ее вступить в Клуб.

Он начал также забывать об усталости. Необычная атмосфера Казино шокировала, но, в то же время, не могла не заинтересовать его.

Десять минут спустя, воспользовавшись любезной поддержкой мсье Польперро и уплатив двадцать франков, Честер сделался членом Клуба, где, как он убедился, чинная, поглощенная расчетами публика, которая окружала столы, резко отличалась по социальному положению от веселой и беззаботной толпы, собравшейся внизу.

В зале для игры в баккара большинство мужчин были в вечерних костюмах. Их спутницы, молодые, хорошенькие и нарядно одетые, не отличались, однако, на вкус Честера, особой респектабельностью.

Адвоката передернуло при мысли, что Сильвия Бейли, возможно, проводит время в такой компании.

За обоими столами играли в баккара, но, как бывает почти всегда, вокруг одного теснилось больше народу, чем вокруг другого.

Мсье Польперро тронул своего спутника за рукав.

— А теперь, мсье, — сказал он, — я, с вашего разрешения, отправлюсь домой. Думаю, вы найдете мадам Бейли за дальним столом.

Честер от души пожал руку хозяину «Виллы дю Лак», этот маленький француз, в самом деле, был весьма любезен и очень помог. Жаль, что в его отеле нет свободных мест.

Честер подошел к дальнему столу и постарался занять такое положение, чтобы видеть всех сидящих.

Как всегда, когда ставки очень высоки, и те, кто играл, и те, кто следил за игрой, вели себя на удивление спокойно.

А затем, вздрогнув от неожиданности и залившись краской, Честер увидел Сильвию Бейли, сидевшую прямо напротив.

Некоторые сцены сохраняются в человеческой памяти навсегда. В мозгу Билла Честера стойко запечатлелась группа игроков, на которой он, все больше изумляясь, сфокусировал свой усталый взгляд.

Сильвия сидела за игорным столом по соседству с банкометом. Она была, судя по всему, полностью поглощена перипетиями игры и с лихорадочным вниманием следила за тем, как одна за другой раскрывались судьбоносные карты.

Ее маленькие, затянутые в перчатки ладони лежали на столе, в одной она небрежно сжимала крохотную лопаточку из слоновой кости. На зеленом сукне перед Сильвией возвышались две аккуратные кучки банкнот.

Сердце у Честера дрогнуло от непонятного испуга и гнева, и он сказал себе, что никогда еще не видел Сильвию такой. Она была не просто хорошенькой — она была прекрасна, а, кроме того, в ней светилась жизнь. На щеках пылали яркие пятна, глаза сияли мягким блеском. Нитка жемчужин, из-за которой в свое время произошла их единственная серьезная ссора, мерно вздымалась на скрытой черными кружевами груди.