— Конечно же, оставайся, я ничего не имею против! — воскликнула Сильвия Бейли и недоверчиво покосилась на мадам Калиостру (хотя, судя по всему, та не понимала по-английски) и добавила: — По правде говоря, мне будет боязно, если ты уйдешь. Пожалуйста, останься.

Мадам Калиостра принялась раскладывать на столе карты. Вначале не спеша, а затем быстро она выложила их странным узором, все время что-то бормоча себе под нос. Затем она нахмурилась, и ее лицо приняло беспокойное, почти злое выражение.

Сильвия невольно ощутила острый интерес и тревогу. Она пожалела, что не сняла обручальное кольцо, но радовалась, что оставила жемчуг под надежным присмотром мсье Жирара. Этот домик на Рю-Жоли казался странным, уединенным местом.

Внезапно мадам Калиостра быстро заговорила звонким монотонным голосом. Не отрывая взгляда от карт и трогая их время от времени толстым пальцем, она начала:

— Мадам вела очень спокойную, уединенную жизнь. Ее существование можно сравнить с кораблем, который все время стоял в бухте, а теперь вот-вот выйдет на простор. В море ей встретится другое судно, к сожалению, довольно потрепанное непогодой. Но шпангоуты на нем целы и это хорошо: мне сдается, что паруса разбитого судна, хотя бы на время, соединятся с парусами мадам.

— Не понимаю, о чем она, — прошептала Сильвия, — Анна, попроси ее объяснить!

— Моя подруга просит, чтобы вы говорили яснее, — сухо произнесла Анна.

Гадалка, устремила на вспыхнувшее лицо Сильвии свои блестящие, похожие на бусинки глазки.

— Я вижу, что вы влюбитесь, и это чувство посетит вас впервые. Любовь — пламя, она обжигает, мадам. И вы не сразу поймете, что значит это ощущение, потому что до сих пор любовь ни разу не касалась вас своим раскаленным перстом.

— Полнейшая нелепость, — подумала Сильвия. — Похоже, она не знает, что я была замужем. Тоже мне, ясновидящая!

— …Но любви вам не избежать, — продолжала мадам Калиостра. — Ваш суженый — блондин, и это странно, потому что у вас тоже довольно светлые волосы и, как я вижу, в вашей жизни уже есть один брюнет.

Сильвия покраснела. У Билла Честера, единственного на сегодняшний день мужчины в ее жизни, волосы были очень темные.

— Но этот блондин — в любви большой искусник. — Мадам Калиостра вздохнула и заговорила тише. Голос ее слегка дрожал: — Он будет любить вас нежно и страстно, а вы, мадам… но нет, было бы неделикатно с моей стороны говорить вам, что вы почувствуете, и что будете делать.

Сильвия залилась краской. Она пыталась усмехнуться, но не смогла. Ее разбирала злость, к которой добавлялась брезгливость.

— Вы иностранка, — продолжала мадам Калиостра. Голос ее вновь стал твердым и выразительным.

Губы Сильвии тронула саркастическая улыбка.

— Но хотя вы родились не здесь, — воскликнула предсказательница с внезапной энергией, — вполне возможно, что вы никогда не вернетесь к себе на родину. А если и вернетесь, то в качестве иностранки. В этом я уверена. И еще: я надеюсь всем сердцем, что вам удастся съездить на родину.

В Сильвии постепенно росло смутное беспокойство.

Предсказательница положила на карты свои толстые и не совсем чистые пальцы.

— Когда я гляжу на вас, как сейчас, мне чего-то не хватает. Какой-то вещи, которую вы всегда носите…

Она пристально оглядела шею и грудь миссис Бейли.

— Я их вижу, и все же их нет! Кажется, это маленькие светящиеся шарики. Ведь это ожерелье?

Сильвия была изумлена. В первый раз претензии мадам Калиостры на сверхъестественную проницательность начали оправдываться.

— В этих светящихся шариках заключен ваш злой рок! — громко вскричала женщина. — Не знаю, что это такое, но если бы это было здесь… я бы умоляла вас отдать это мне, чтобы я его выбросила прочь.

Мадам Вольски рассмеялась.

— Едва ли ты последуешь этому совету, — сухо заметила она.

— Конечно же, она говорит о моем жемчуге, — прошептала Сильвия. — Но что за глупость, разве от него может быть вред?

— Послушайте, — серьезно заговорила Анна. — Вы совершенно правы, мадам, у моей подруги есть ожерелье, которое уже сыграло в ее жизни известную роль. Может, поэтому вы так сильно ощущаете его влияние?

Мадам Калиостра смерила ее внимательным взглядом.

— Что ж, возможно, — произнесла она наконец. — Нам случается и ошибаться в своих предсказаниях. Признаюсь, я растеряна… я просто теряюсь в сомнениях. С таким странным случаем, как сегодня, мне еще не приходилось сталкиваться. Я вижу, перед этой английской леди лежит так много путей… она пойдет не по одной дороге, а сразу по нескольким. Обычно у человека только один путь.

Мадам Калиостра действительно выглядела смущенной и расстроенной. Она продолжала тревожно изучать карты.