— Пошли, ребята! С богом! Мальчики, следовать на выход строго в порядке привязки, страхующие фалы не перекручивать, катушки не ронять, других не будет. И не болтайте, ради бога, мы сейчас все на одной связи, говорите только по делу, а то такой базар устроим….

** кто пошел первый? всегда первый!

Я нервничаю. Как всегда, когда сам ничего не можешь сделать, переживаешь больше того, кто делает.

Все скафандры задействованы. Два забракованных валяются мешками, я вижу на одном из экранов, как их по инерции пытаются ещё наспех починить, что-то доказывают друг другу, активно размахивая руками, но это уже стало неважно, сейчас больше никого наружу на помощь не пошлёшь.

Потихоньку, мальчики, выползли, потихоньку, разошлись ровненько вдоль радиального туннеля, натянули основной трос, повисли на общем километровом канате, молодцы, выравнивают строй. Так, теперь закрепляют катушки, сопят, кашляют, все звуки слышны здесь, в пультовой. Закрепил, отмотал, сцепил со своим фалом, перешел на длину раскинутых рук, следующая…

Кто-то матерится, несмотря на запрет болтовни, кто-то ржёт тихонечко, предвкушая, как влетит нарушителю… Не влетит, что же я не понимаю, что ли…

Ччёрт, Солнце вылезло! Станция в медленном своём вращении оказывается в невыгодном для ребят положении. А они могут и не заметить в своём рвении.

— Внимание всем! Осторожно — Солнце! Те, на кого попало, закрыть глаза щитками! Без подвигов там!

Молодцы, всё хорошо идёт…

— Мори, это Билл**, тут у меня рядом Сэнди, похоже, потерял сознание, не отвечает, висит мешком, но он закончил, вон его сцепка болтается…

— Вижу, Билл. Сэнди!…Сэнди!…. Док, что там у него?

— Сам не пойму, кислород в норме, дышит, пульс чуть учащенный, так это у всех так, шок наверно, судя по приборам, жив, короче, пусть висит пока.

— Билл, потерпи, скоро снимем вас.

— Ладно. Ну, мы готовы. Может и все уже?

— Шустрый какой! Последние номера из камеры насколько позже выползли?…

На самом деле последние и в самом деле справились быстрее, им не пришлось ждать пока трос натянут, а работа в принципе несложная, в ней главное — просто выжить, а уж зацепить крючок на натянутый шнур несложно, хотя получается не с первого и не со второго раза.

— Хорошо. Так! Внимание всем! По очереди доложить, как дела.

— Первый готов!

— Есть Первый. Команду не понял.

— Первый, конец связи. Господа, называйте просто число, а то этот болван так и будет бубнить…Пошли дальше, номер два….Ну, кто там?

— Это Второй. То есть, номер два. Мори, я всё сделал, то есть, готов!

— Еще минуту, Мори, я скоро заканчиваю…

— Мори, Это Док. У номера восемь что-то с температурой, у него горячка, что ли? Кто там? Джонни**?… Джонни, ты что простыл, что ли, мерзавец, нашел время, горишь весь?

— Док, успокойся ты, это регулятор дурит, я и так уже вспотел весь, но всё в порядке, дыма нет, только стекло запотело, не вижу ни хрена, а так всё нормально, я всё равно закончил, чего орать то?…

— Ясно, ладно, виси, рыжий, не рыпайся, жди спокойно, скоро домой….

Жду, куда я денусь…

Что-то муравьиное есть в это странной работе, которая ещё вчера казалась абсолютно невыполнимой, навесить тысячу катушек на длинный километровый фал так, чтобы не перехлестнуть тонкие нити, не порвать, не улететь самому и в пустоте без воздуха закрепить тем валенком, который заменяет в космосе перчатки, тончайшие нити на общий канат, который потянет их от станции. А потом ещё тихонько отплыть в сторону на запасной трос, не запутав ногами то, что сделано. Но в этом подчинении себе пространства есть и что-то великое…

Ну что ж, все доложили о готовности, пора

— Внимание всем! Не дёргайтесь раньше времени. Кто запутает или уронит катушку, ничего не предпринимать, постарайтесь замереть…… Грэймс, давай, твой выход. Как ты там?

— Нормально. Я пошел….

Бедолага, он до последней секунды обнимался со своим любимым Глазом, шептал ему стихи, наверно, а для этого уже несколько часов болтается на Камне, весь бульон высосал, хотя, чего ему, он привычный, готов даже спать со своим любимцем в обнимку. Из всех, кто у нас летал, у него самый большой опыт и скафандр самый надёжный.

Всё равно не позавидуешь, сейчас бедный Грэймс ещё не меньше часа будет отлавливать подготовленные фалы и нанизывать на общий кукан, хотя делается это внешне очень просто — на конце фала палка, на палке магнит, а на верёвочках — стальные шайбы — но физически — очень тяжело лавировать в этом спальном мешке, держась за свою веревку и нелепо тормозя в нужных местах вращением таза.

— Внимание всем! Приготовились. Мальчики, строго по одному пошли на запасной трос, только очень плавно, мизинчиком, как будто мышку гладите, и смотрите, не дёргайтесь в сторону катушек, фалы оставьте, не шевеля, а их не соберёшь потом.