Собиратели растений должны были наблюдать, что в некоторых условиях зерна, брошенные в почву, прорастали и превращались в растения. От наблюдения природного явления до его намеренной реализации был только один шаг, и возможно, что многие собиратели начали то, что превратилось позднее в явление, названное "неолитической революцией", - производство пищи посредством возделывания растений. Такая "революция" была скорее эволюцией, так как осуществлялась она в течение тысяч лет и преобразовала не только тип питания, но и форму жизни народов. Правда, в значительной мере они продолжали зависеть (хотя все в меньшей степени) от охоты, рыбной ловли и собирательства, но факт обеспеченности достаточным урожаем предопределил большее разнообразие занятий; и действительно, благодаря увеличению свободного времени можно было заниматься новыми ремеслами, как плетением, так и особенно изготовлением керамики. В то же время потребность в уходе за посевами привела к появлению постоянных поселений. Процесс использования растений начался, видимо, за 6 или 7 тыс. лет до н. э. В Кошкатлане (долина Теуакан) раскопки показали, что между 7200 и 5200 гг. до н. э. в пищу употреблялись фасоль, тыква, перец, авокадо и другие растения. Одни из них, возможно, уже возделывались, другие оставались дикими. Среди еще диких растений был маис. На следующем этапе существования того же самого памятника, датируемом 5200-3400 гг. до н. э., уже определенно возделывались маис, фасоль, тыква, авокадо, несколько сортов перца и другие растения. Между 2500 и 1500 гг. до н. э. земледелие стало основным занятием человека, и его продукты давали 70% питания (По мнению Р. С. Мак-Нейша, руководителя раскопок в пещере Кошкатлан (Теуакан), доля продуктов земледелия в пищевом балансе древних мексиканцев составляла между 2500 и 1500 гг. до н. э. чуть более 50%). Именно тогда было начато изготовление емкостей из обожженной глины для хранения и варки пищи. Жизнь народов была уже оседлой, и семьи группировались, образуя небольшие скопления домов или деревни.

Нет необходимости уточнять, что эта медленная культурная эволюция, являющаяся американской доисторией, охватила также территорию, которую мы называем Мезоамерикой и о культурном развитии которой мы теперь кратко расскажем.

Название Мезоамерика было предложено Паулем Кирхгоффом 30 лет назад для обозначения культурно-географического единства, некоего территориального континуума, в пределах которого развилась культура, в основе однородная, хотя и разделившаяся на несколько региональных в соответствии с лингвистически различными этносами. В момент испанского завоевания ее северные границы были более или менее обозначены реками Синалоа на западе и Пануко на востоке; соединяющая их линия могла проходить немного к северу от рек Лерма, Тула и Моктесума. На юге Мезоамерика охватывала северо-западную часть Гондураса, а также крайний запад Никарагуа и Коста-Рики (По мнению других ученых, южная граница Мезоамерики (как северного района зоны высоких цивилизаций Нового Света) с рубежа нашей эры и до испанского завоевания совпадала с южной границей культуры майя, т. е. проходила по территории Западного Сальвадора и Западного Гондураса.
– См.: Гуляев В. И. Древние цивилизации Мезоамерики. М., 1972, с. 5).

В то время как южная граница должна была быть относительно постоянной, северная претерпевала изменения в течение истории, смещаясь дальше к северу в периоды расцвета мезоамериканских культур и сокращаясь и выгибаясь к югу в эпохи, когда их мощь и спаянность уменьшались. На севере Мезоамерика граничила с народами, бывшими охотниками и отсталыми земледельцами, на юге - с передовыми земледельцами южноамериканской традиции.

В своем классическом очерке Кирхгофф выделяет несколько подгрупп высших и низших земледельцев Северной и Южной Америки: высшие земледельцы андского региона и частично амазонские народы, низшие земледельцы Южной Америки и Антил, собиратели и охотники континента. Он указывает на элементы, неизвестные в Мезоамерике и представленные у земледельческих народов Северной и Южной Америки, и отмечает те, которые свойственны исключительно исследуемой зоне. Это выращивание какао и магея, использование чинамп ("Чинампы", или "плавучие сады", - впервые встреченная испанцами у ацтеков оригинальная система земледелия: возведенные из природного ила на мелководье обширных озер долины Мехико длинные и узкие гряды земли, окруженные с трех сторон водой и удобряемые растительным перегноем), употребление тортильи (маисовой лепешки); применение меча с двумя рядами обсидиановых лезвий и "ишкауипилли" - защитной рубашки из хлопка; существование ступенчатых пирамид, специальных площадок для игры в мяч; наличие иероглифической письменности (Некоторое время назад было высказано предположение о существовании зачаточной письменности в Перу, обнаруженной на зернах бобов (пальярес), погребальных плащах и сосудах (керос).), рукописей, кодексов и карт, календаря из 365 дней, ритуального календаря из 260 дней с циклом из 52 лет. Для этой зоны были характерны также существование календарных празднеств, вера в дни благоприятные и неблагоприятные и многое другое, о чем еще будет рассказано в других главах.

Археологические культуры Мезоамерики

В своей работе Кирхгофф делает вывод, что мезоамериканская культура - это лишь часть более обширной зоны американских культур, происшедших от более древних культур неземледельческих народов, и что элементы, отсутствующие в Мезоамерике, но существующие в Северной и Южной Америке, должны были существовать и в Мезоамерике, но в более раннюю эпоху.

Если 20 лет назад проблема происхождения мезоамериканской культуры могла решаться альтернативно - считать ее автохтонной или, наоборот, привнесенной из Азии, то в настоящее время, по мере того как новые открытия умножают данные о древних горизонтах, эта проблема становится более ясной. В самом деле, зная лишь очень приблизительно этапы, предшествовавшие формированию мезоамериканской культуры, и видя ее в различных зонах уже более или менее развитой, некоторые исследователи, стоя на диффузионистском понимании культуры, склонялись к азиатскому варианту. Сторонниками этой теории были сам Кирхгофф и Мигель Коваррубиас в Мексике, Гордон Экхольм в США, Хейне-Гельдерн в Австрии. Кирхгофф считал такие элементы, как ступенчатая пирамида, привнесенными. Он основывался главным образом на убеждении о том, что передовые математические и астрономические знания майя находились в настоящем "культурном вакууме", если иметь в виду низкий технический уровень американских культур, которые не использовали колесо, плуг и металлургию, как древние народы в Старом Свете. Кроме того, ссылаясь конкретно на календарь, основанный на астрономических знаниях, Кирхгофф считал, что если в Египте он явился результатом необходимости регулировать орошение, используя разливы Нила, то у майя не было никакой сходной потребности и, следовательно, не было причины для появления календаря.

В более поздней работе Кирхгофф добавляет к своим аргументам сравнение ритуального календаря Мексики (майя и ацтеков) с китайским календарем. Это сравнение показывает, что среди 28 названий из Китая и 20 из Мексики есть общие - тигр, собака и змея. Однако если судить объективно, это не подтверждает осязаемой связи между двумя календарями. Кроме того, Кирхгофф предлагает сравнить списки божеств из Индии и Мексики, сгруппированные соответственно функциям каждого из божеств, намереваясь показать некоторую их эквивалентность и таким образом доказать азиатское влияние на религиозные концепции Мексики. И опять его аргументы никак не кажутся нам убедительными, ибо единственно, что дает это сравнение, так это то, что и в Индии и в Мексике почитались божества солнечные (благодетельные) и лунные (зловредные), боги земледелия и воды, огня и войны, плодородия и размножения, разрушения и смерти и одна богиня, которая наряду с другими функциями вершила суд над грешниками. Поскольку речь идет об универсальных концепциях, связанных главным образом с основными хозяйственными занятиями - земледельческими, следовало ожидать присутствия сходных божеств у таких по преимуществу аграрных народов, как народы Индии и Мезоамерики.

Хейне-Гельдерн и Экхольм несколько раз выдвигали предполагаемые доказательства связей, особенно между культурами Юго-Восточной Азии и Китая, с одной стороны, и мезоамериканскими культурами, в частности майя, с другой. Речь всегда шла о предметах (керамике, скульптуре) или архитектурных деталях, имеющих формальное сходство, иногда неясное, а иногда достаточно определенное. Но, проанализировав некоторые из таких "доказательств", мы не сочли необходимым повторять здесь аргументы, которыми мы их опровергли. Наиболее яркое свидетельство, отвергающее, по нашему мнению, правильность этого метода, привел А. Касо на XXXV конгрессе американистов, на том же заседании, где выступил ХейнеТельдерн. Сравнение многочисленных предметов, декоративных мотивов, форм сосудов, фигур на гравюрах и в скульптуре, относящихся к культурам, которые определенно никогда не имели контактов (микенская и сапотекская, французская и ацтекская, норвежская и ацтекская, французская и теотиуаканская, скифская и сапотекская, шумерская и чолултекская, палестинская и сапотекская, этрусская и тотонакская), вызвало у участников конгресса впечатление осмеяния диффузионистской теории, но в действительности методы, примененные Касо, были те же, что и у Экхольма и Хейне-Гельдерна.