"Ну, давай, дурочка, пялься на него", — укоряла я себя, немного разозлившись. — "Тебе не хватало одних приключений, как тут же понадобились другие. Как романтично — умереть, ослепленной красотой своего убийцы!"

Между тем эльф принялся заботливо развязывать ленты, стягивающие запястья и лодыжки. Можно было подумать, он не участвовал в их завязывании! Хочет обвести меня вокруг пальца, войти, так сказать, в доверие. Ну нет, со мной этот фокус не прокатит!

Мысленно я дала себе звонкую пощечину, чтобы не дать себе забыться. Красавчик-красавчиком, но вы же в курсе, как мне всегда не везло с парнями, что уж и говорить о том, какая участь постигла моего бывшего… Хуже наказания, чем повесившаяся ему на шею Стеф, и вовсе не придумаешь. Хотя мне уже давно надо было перестать злорадствовать по этому поводу — меня тут, вот, в жертву хотят принести, а я думаю о каких-то там мальчиках. Нашла себе вопрос тысячелетия!

Ну, давай, Джинни, скажи что-нибудь умное, я в тебя верю.

— Любишь пускать пыль в глаза? — наконец, выдавила я, и эльф поднял на меня удивленные темные глаза. — В смысле, делаешь вид, что пришел тут — весь из себя — рыцарь в блестящих доспехах и начинаешь операцию "освободи принцессу"? — Я продолжала говорить, с каждым словом все больше и больше распаляясь. Робость перед "заморским принцем" таяла как эскимо, забытое в парке на скамейке в жаркий солнечный день. — Ну, нет уж, увольте. Хочешь растерзать меня во славу звездам — вперед! Или если хочешь сделать из меня жаркое, пожалуйста, не тяни, а то я сама жутко голодная.

Моя пламенная речь быстро подошла к концу, и, несмотря ни на что, в этой битве я чувствовала себя победительницей. Пять баллов тебе, Джинни, и первое место на конкурсе идиоток.

— Ты считаешь, я хочу сделать из тебя жаркое? — просто переспросил эльф. Он говорил без выражения, без интонации — равномерно, как монотонное радио.

Не ожидая подобного вопроса, я сдавленно кивнула и краем глаза поймала на себе взгляд стоящей в сторонке твари. Вот уж про кого я успела забыть и кто действительно был бы не прочь мной закусить.

— Давай сделаем так, девочка, — предложил незнакомец, — ты не задаешь глупых вопросов, а я на них не отвечаю. Согласна?

— Я тебе не девочка, — огрызнулась я, только потом сообразив: где-то и кому-то я уже это говорила.

— Значит, договорились, — добродушно подытожил эльф и помог мне подняться с земли.

Больше всего мне хотелось оттолкнуть его, но я была не в том состоянии, чтобы отказываться от помощи: все тело ныло так, будто я пробежала без остановки несколько миль.

Прячущаяся в тени кустов Черная тварь озлобленно щелкнула зубами, едва я более-менее твердо встала на обе ноги. Да уж, с этой черной мразью мы точно никогда не будем заключать соглашений: у этих существ другие принципы, так что либо ты его — либо оно тебя.

— Отлично, — фыркнула я скорее себе, чем ему, отряхивая льняную тунику от грязи. Видок у меня был еще тот, если не брать в расчет разъяренное выражение лица: я до сих пор не могла простить этим двум проходимцам, что они осмелились огреть меня чем-то тяжелым по голове и утащить в…

Кстати, где я?..

Удивленно оглянувшись, я поняла, что нахожусь уже не в предгорье, где и земля, и деревья были припорошены снегом. Время года сменилось прямо на глазах, и теперь вокруг меня было что-то вроде ранней осени, но без всякой там грязи и бездонных луж. Вполне себе обычная осень с пожелтевшими листьями и чуть-чуть размягчавшей почвой, от которой шел приятный запах сырости.

Единственное, что не изменилось — это температура: было по-прежнему тепло, дул легкий ветерок. В этом мире менялась только видимость погоды, тогда как сама она оставалась неизменной.

Но главным было не это — если сменилась погода, то должна была смениться и территория, в которой я находилась. Я судорожно принялась вспоминать, в какой стороне от дуба располагалась осень, но в голову ничего путного не лезло, потому что я была слегка не в себе, когда меня спасал от гадких теней черный жеребец. Как выходит, зря спасал.

— Где я? — Я задавала вопрос тоном жестким и требовательным. Мне было некогда играть с этим мужланом в детские игры.

— Далеко, — неопределенно ответил эльф и задиристо растянул губы в ядовитой полу-ухмылке. По-видимому, ему доставляло изрядное удовольствие издеваться надо мной.