Я шла уже практически наощупь. Вслепую пальцами нашла распахнутую настежь калитку, которую ветер безжалостно волочил из стороны в сторону. Это было почти dйjа vu, но дверь мне открыла вовсе не улыбающаяся Дейзи, как я надеялась.

Лицо у Саймона было немного взволнованным, и, несмотря на то, что прежде мы не были даже представлены друг другу, он, не проронив ни слова, жестом пригласил меня в дом. На маленьком журнальном столике посреди просторной гостиной до сих пор стояли две нетронутые чашки с остывшим чаем и блюдечко с узорным печеньем. Было такое ощущение, как будто Дейзи никуда и не исчезала.

Но на приглашении в дом вежливые манеры шефа полиции внезапно подошли к концу. Он не предложил мне ни сесть, ни спросил о том, как я добралась до их ранчо, — он просто резко повернулся ко мне лицом и посмотрел прямо на меня. В глазах Саймона безбрежным океаном плескался неприкрытый гнев. В этот момент он напоминал мне более разъяренного хищника, вот-вот готового броситься на ослабевшую добычу.

Добычей в данном случае была я.

— Где она? — сдержанным тоном спросил он, но, судя по тому, как заиграли у него на шее желваки, мужчина был на грани того, чтобы начать кричать.

Я прикусила нижнюю губу и, тяжело дыша, ответила:

— Лошадь сбежала из манежа. Испугалась урагана. А Дейзи… бросилась за ней. — Я отвечала односложно, стараясь не смотреть на разгневанного Саймона. И я понимала его гнев. Дейзи — все, что у него было.

— Я чувствовал, что что-то произошло, — выплюнул он и принялся открывать подряд все ящики огромного стоящего у стены комода. Из одного ящика он вытащил большой массивный фонарь, из другого — фонарь поменьше, который он тут же кинул мне.

Я всегда не отличалась особенной проворностью и, тем не менее, фонарь каким-то образом поймала.

— Я не мог начать ее поиски, потому что не знал, в какую сторону она пошла, — продолжил Саймон, — а ты мне поможешь.

Судя по тому, что на нем все еще была полицейская форма, он места себе не находил с тех пор, как обнаружил, что Дейзи пропала. Я должна была раньше догадаться прийти к нему, а не отсиживаться на ферме у дяди Рея как последняя трусиха.

— Пойдем, — бросил Саймон и без предупреждения скрылся за дверью. Несмотря на то, что сил у меня почти не осталось, я чувствовала, что мне нужно было пойти следом за ним. Я не могла бросить Дейзи одну. Возможно, она сейчас лежала сейчас без сознания где-нибудь в поле или просто ослабла настолько, что не могла даже позвать на помощь. Она могла потерять ребенка, и я не могла этого допустить.

Тщетно я надеялась, что что-либо может измениться. С таким ветром и туманом самолеты не будут взлетать еще по крайней мере целую неделю.

Саймон был напряжен до предела: плотно сжатые челюсти и решительный огонь в темных глазах. Он стоял около калитки (по-прежнему не закрытой) и ждал, пока я не скажу ему, куда двигаться. Из-за сильного ветра нам приходилось общаться с помощью жестов, и я указала ему на восток. Саймон кивнул, показывая тем самым, что понял меня, а затем включил фонарь. В туман без какого-либо освещения нырять было опасно.

Если бы ни вопрос жизни Дейзи и ее еще не рожденного ребенка, то я обязательно спросила бы у Саймона, видит ли он то, что вижу я. Видит ли он холм.

Спустя мгновения шериф исчез в густой дымке, и мне ничего не оставалось, как последовать следом за ним. Некоторое время свет, исходивший от его фонаря, был для меня некоторым ориентиром, но затем я потеряла из виду и его.

Я гадала, обнаружил ли дядя уже мое исчезновение и не догадался ли он случайно отправиться за мной. Эта мысль пришла мне в голову только сейчас — я тянула за собой людей на самое дно смертоносного болота, сама того не подозревая. Хотела я того или нет, я была светлячком, заманивающим людей в чащу непроходимого леса из тумана, ветра и опавших листьев.

И вдруг мне показалось, что где-то совсем рядом раздался чей-то тоненький голос, почти полностью приглушенный бурей. Я тут же ринулась к зарослям с дикой клюквой и обнаружила там лежащую на земле Дейзи. Девушка все время бормотала что-то бессвязное и еле заметно дергала руками. Но она была жива, и это было самое главное.

У Дейзи от виска тек тонкий ручеек крови. Наверное, она зацепилась за колючую ветку, когда падала без сознания. Лицо ее покрылось испариной, и от прежней улыбающейся Дейзи уже не осталось и следа. Одежда порвана, губы обтрескались и постоянно дергались веки. В бреду она постоянно шептала какое-то непонятное слово, и я поняла, что это было имя сбежавшей лошади.