Внезапно кто-то поймал меня за плечо. Это оказался Освальд. Он стоял, тяжело дыша, серьезно поджав губы, и смотрел мне прямо в глаза.

— Кто-то выпустил лошадь, — сказал он, и я не нашлась, что ответить, как просто кивнуть.

Затем ко мне подошел осунувшийся дядя Рей и тронул Освальда за плечо.

— Иди, сынок, мы с Джинджер справимся, — заверил он парня, после чего тот исчез в безликой толпе. Наверное, пошел искать Лесли и Эовин.

Обратно на ферму мы с дядей ехали с пустым фургоном, и точно в постоянное напоминание об этом, фургон постоянно грохотал как пустая бочка из-под вина. За всю дорогу дядя не проронил ни слова, лишь улыбнулся уголками губ, когда увидел у меня черного ягненка на руках. А ведь мне так и не удалось вернуть его хозяину.

Я обязана была испытывать чувство вины по отношению к дяде, но это было не так. Я чувствовала только уверенность в том, что сделала то, что должна была сделать, а еще дрожь в руках и то, что мои ноги промокли насквозь, и теперь при каждом моем движении кеды противно хлюпали.

Подумать только, я собственноручно выпустила из вольера самую дорогую лошадь на аукционе!

— Я знал, что так будет, — сказал дядя Рей, когда мы заходили в дом. — Мне самому стоило отпустить его.

Весь последующий вечер я провела, забившись под одеяло и рассматривая напечатанные на прошлой неделе фотографии. Все они казались мне неудачными: в основном это была птичка, которую я поймала сидевшей на карнизе, а еще пейзажи, которые я нащелкала, когда шла по шоссе на улицу Магнолий.

Временами я посматривала в сторону устроившегося в моих ногах ягненка и улыбалась. Я спрашивала у него, правильно ли я поступила, но ягненок молчал, свернувшись в клубок, точно котенок, и слабо посапывая.

Я видела, как за окном сходились малиновые лучи заходящего солнца где-то на самой линии горизонта, а вдалеке можно было даже различить едва заметно торчащие горные шпили. Небо было таким синим, точно банка с черничным вареньем. От грозовых облаков теперь не осталось и следа — казалось, небо теперь просто чего-то ждало. Может, поэтому чего-то ждала и я.

Я не успела заметить, как задремала. И впервые за эту неделю мне снился сон.

Долина тысячи дымов. Я слышала о ней прежде, но никогда не была здесь.

Медленно выдыхая горячие смолистые клубы дыма, я всматривалась в раскаленную докрасна землю. Эта земля была моей полной противоположностью. Я — нерешительная и холодная. И долина. Гордая и огненная. Именно такой мне и следовало бы быть. Но долина скоро остынет. Еще несколько десятилетий, и она станет такой же промерзшей, как и вся земля в округе.

Неторопливо теребя кипящую почву голыми ступнями, я чувствовала, как во мне медленно возрождалось желание жить, желание бороться до конца. В мгновение ока ко мне пришли миллионы разнообразных идей. Планы точно выстраивались в очередь, пихаясь и толкаясь, они кричали все одновременно, доказывая, что именно их задумка самая верная. Бежать в Антарктиду. Улететь в космос. Спрятаться под водой. Некоторые идеи казались слишком сумасшедшими, некоторые — слишком нереализуемыми. Но мне хотелось одного: исчезнуть из этого маленького городишки, зарыв свои страхи глубоко в эту красную землю. Мак-Марри никогда не сможет стать моим домом — уже никогда я не смогу привыкнуть к этому странному миру.

Внезапно я услышала, как где-то вдали что-то загромыхало. Это были звуки битвы. Битвы тяжелой и кровавой. Немного подумав, я направилась в ту сторону, откуда слышался звон оружия. В конце концов, это был всего лишь сон. Я смогу проснуться, когда пожелаю.

Почувствовав, как кто-то осторожно пощипывает сзади мои лодыжки, я улыбнулась и, обнаружив возле себя черного ягненка, улыбнулась и зашагала прочь. Сначала мне было достаточно просто идти, но затем я перешла на бег, чувствуя, как просыпаются заиндевевшие легкие. Мне было это необходимо: бежать и чувствовать, как внутри меня что-то оживает, возрождается. Здесь, в долине, я чувствовала себя в безопасности.

Когда долина внезапно закончилась обрывом, я остановилась и ужаснулась раскинувшемуся перед моими глазами зрелищу. Там, внизу, образовался большой просторный грот. Возможно, дожди вымыли его за много миллионов лет. Шел самый разгар битвы между… эльфами.

Белые, высокие, грациозные ледяные эльфы сражались против черных как уголь, диких, опасных эльфов с гораздо более острыми зубами, нежели у их противников. Черные пытались одержать верх любыми путями: они царапались, кусались, впивались в белых эльфов когтями. Все это более напоминало схватку диких животных, но невероятно быстрых и опасных диких животных, разъяренных, обозленных на весь белый свет.