Снова и снова я напоминала себе, что приехала в Мак-Марри не для того, чтобы искать неприятностей на свою пятую точку, а чтобы наконец отдохнуть от душной жизни в мегаполисе. Мне хотелось просто делать снимки, устраивать пикники на лугах и доучиться в школе оставшиеся два года. Но неприятности и тайны точно сговорились против меня.

Довольно-таки быстрым и резвым шагом почти за час я дошла до улицы Магнолий — рая для местных шопоголиков и узенькой улочки с маленькими смешными лавчонками для девочки из большого города вроде меня. Здесь находились единственные во всем городе магазины с одеждой, домашней утварью и прочими мелочами, но жемчужиной улицы был не магазин и даже не маленький стоящий в тени фонтанчик с маленькой мраморной птичкой во главе. Самым большим сокровищем улицы Магнолий было кафе, которое так и называлось: "Кафе на улице Магнолий". И когда тебе говорили, что встречаемся в кафе на Магнолий, то не нужно было уточнять, в каком именно кафе — все и так знали, о чем идет речь.

Для меня, привыкшей к большим торговым центрам и длинным рядами с блестящими бутиками, улица Магнолий была крайне однообразна и неудобна: например, чтобы попасть из кондитерской в магазин джинсовой одежды одной из малоизвестных марок, нужно пересечь улицу по диагонали — из одного угла в другой, что, учитывая вытянутость и узость улицы, было весьма и весьма неудобно.

Магазинчик с фотопринадлежностями, благо, находился совсем рядом с кофейней, и я решила, что после того, как отдам фотографии на проявку, обязательно заскочу выпить чашечку кофе.

Я толкнула неприметную дверь, и тут же над моей головой звякнул колокольчик, возвещая владельцам магазинчика о моем присутствии. За прилавком, точно по мановению волшебной палочки, появился худощавый хозяин лавочки, а следом за ним и его сын, похожий на отца как две капли воды. Сына звали Том (или Сэм? или Ник?), и я знала его, потому что он частенько принимал у меня фотографии прежде, когда я бывала здесь на Рождество. Он был старше меня на несколько лет, но, по-видимому, вместо того, чтобы учиться в колледже, он решил унаследовать дело отца. Что ж, для Мак-Марри это не новость — скорее, даже наоборот, все бы удивлялись, если бы парень пошел учиться.

— Добрый день, юная леди. — Мужчина-отец двумя пальцами приподнял за края широкополую соломенную шляпу в приветственном жесте. Его сын же, явно узнав меня, просто улыбнулся. — Хотели бы присмотреть что-нибудь для вашего зверя? — спросил он и взглядом указал на болтавшийся на моей шее фотоаппарат.

Я улыбнулась.

— Нет, спасибо. Но пленку бы мне проявить не мешало. — Я протянула ему два цилиндрика с отщелканными кадрами.

— Я думаю, сможете забрать фотографии завтра, — задумавшись и сделав какие-то пометки у себя в журнале, сказал мужчина.

В Мельбурне эти фотографии напечатали бы максимум за несколько часов, но это же Мак-Марри, а здесь все дольше. Но на деле я не возражала прийти сюда завтра еще раз: не думаю, что мне будет чем заняться после школы, а я не такой общительный человек, чтобы сразу заводить друзей на новом месте.

— Благодарю. — Я кивнула и направилась к выходу из магазинчика, но внезапно паренек (Том? или Сэм?) окликнул меня:

— Эй, ты случайно не из Макэндорсов?

Немного удивленная заданным вопросом, я обернулась и осторожно кивнула.

— И живете на ферме за холмом? — продолжал он, и я тут же подавилась воздухом. Я ничего не ответила — лишь пробормотала что-то вроде "Мне надо на воздух" и выскочила из лавки как ошпаренная, не дослушав вопроса.

Мне действительно точно перекрыли доступ кислорода к легким. Задыхаясь, я жадно глотала ртом воздух, убеждая себя, что мне снова показалось и что этот паренек имел в виду совсем другой холм. Какой вообще, к черту, холм в местности, где всюду равнины и луга?!

На улице Магнолий было не так много народу, как обычно, но некоторые любопытные зеваки глазели в мою сторону, думая, вероятно, что у меня никак не меньше приступа эпилепсии. Некоторых из них я узнавала. Я не помнила их имен, но Мак-Марри такой маленький городок, что все жители тут знают друг друга в лицо.

На ватных ногах я доковыляла до кофейни. Толкнула дверь (вновь этот надоедливый колокольчик — диннь), а дальше все было как в тумане: сотни ароматов самых разных сортов кофе, голоса посетителей и персонала, точно их засунули в радио с помехами. Я даже не помнила, как заказала себе латте.

Единственное, что я потом помнила — так это странную костлявую фигурку низкорослого мужчины в темно-синем твидовом пиджаке и высокой шляпе в форме цилиндра. Такие шляпы носили, по крайней мере, около века назад, а сейчас казалось, будто бы мужчина стащил ее из театральной гримерки.

Рыжая борода с редкой проседью послушной речушкой струилась по его груди, и сквозь густую щетину можно было разглядеть кривоватую ухмылку. Этот мужчина не выглядел отталкивающе или, наоборот, как-то располагающе, но он привлекал внимание. Своим ростом, манерой держать свой кофе и посматривать на остальных посетителей кафе так снисходительно, будто бы он был королем, никак не меньше. И это несмотря на свой поистине карликовый рост!