На мгновение мне показалось, что это конец. Все. Финиш. Фенита ля комедия. Вот так вот жил себе спокойно, никого не трогал, ловил шпану, расследовал мелкие кражи, наслаждался унылыми буднями… Которые закончились очень необычно. В голове было на удивление пусто — все мысли словно улетучились сразу после того, как я попал в луч. А в луч ли? На одно единственно мгновение, я ослеп, оглох и лишился всех остальных чувств, но при этом, каким-то образом, ощущал, что происходит вокруг меня. Время остановилось, а я будто завис в бесконечном пространстве, даже не двигаясь с места. Мне показалось, что я все так же стою в той злополучной пятиэтажке, вот только кто-то спер пол у меня из-под ног. Так бывает, чувствуешь себя, оказавшись в совершенно темной комнате, когда не видно совсем ничего, но подсознательно ты знаешь — вот, вытяни руку и коснешься стены!

Здесь же стен не было. Ни стен, ни пола и, хотя с уверенностью сказать не могу — потолка тоже не было. Мир вокруг был просто… Пространством. Одновременно пустым и наполненным до краев чем-то, что сейчас было от меня на расстоянии вытянутой руки, но в обычном состоянии — так далеко, что и представить трудно. Что-то внимательно присматривалось ко мне, разглядывая и так и эдак. Под взглядом неизвестного «нечто» один единственный миг тянулся ужасающе долго. Враждебности не было, скорее легкое недоверие. Кажется, со мной общались. Нет, даже не со мной, а с чем-то, что живет во мне, с частью меня. Я попробовал запаниковать, но эти чувства тут же раздавили, смяли и вымели у меня из головы. Легко и непринужденно, без неприятных ощущений и дискомфорта. Скрывающееся во тьме «нечто» пришло к некоему решению и… Поглотило меня. Кровь в жилах закипела, и окружающий мир начал приобретать простейшие краски. Серый, белый и порядком приевшийся за бесконечное мгновение черный. Глаза никак не прореагировали на переход от абсолютной тьмы к мягкой серости. Все так же бессмысленно, я осмотрелся, стараясь понять, куда меня занесло. Вокруг бушует снежная буря из миллиардов мельчайших хлопьев серого пепла. Она поглощает все звуки, укутывая мир в абсолютную тишину. Эта тишина, наполненная обезумевшими хлопьями пепла, словно полотно, на которое тусклыми красками нанесли рисунок. Я частично пришел в себя и, наконец, смог рассмотреть, где нахожусь. Огромное помещение, чем-то напоминающее собор. Едва удается рассмотреть сводчатый потолок и прямую линию уходящих вдаль витражей, сквозь которые в исполинское помещение попадет солнечный свет. Причудливо переливаясь всеми оттенками серого, он пробивается через пепельную вьюгу и падает на пол, осветляя прямую дорожку в дальний конец зала. На полу сверкают украшенные резьбой плиты неизвестного камня. Я стою у самого входа в этот смазанный и лишенный красок храм, за моей спиной высоченная арка и громадные, искусно украшенные створки.

Мне не удается рассмотреть, куда именно ведет осветленная дорожка — кажется, что она уходит в бесконечность. У самого входа, в стенных нишах стоят статуи. Десять огромных статуй, окутанных тенями, по пять с каждой стороны. Нельзя рассмотреть ни лиц, одни лишь фигуры — человеческие и… Не совсем. Краем глаза я заметил какое-то движение и, забыв о статуях, повернулся к расползающимся в стороны створкам. Наверное, что бы открыть такие громадины нужно не меньше пяти десятков человек. Врата толщиной в три локтя еще не успели открыться, а в зал уже проскользнул человек.

Я окинул его изучающим взглядом, но даже не сделал попытки заговорить. Все это выглядело странным сном, которые редко посещают мою обремененную повседневными проблемами голову, и подыгрывать не имело смысла. Мужчина был высок и худощав, длинные волосы беспорядочно спадали на темную, украшенную пляшущими по ней языками пламени, мантию. Лицо украшала борода, а по виску стекала темная струйка крови, в этом черно-белом сне потерявшей алый цвет. Посмотрев в глаза незнакомцу, я вздрогнул. Скорее от неожиданности, чем от удивления. Его глаза пылали двумя одинокими цветными пятнами на этом празднике серости и были мне до боли знакомы. У человека были мои, синие глаза. Хотя, чему удивляться? Во сне и не такое увидишь… Пепел тут же закрутился вокруг незнакомца смерчем, но спустя мгновение, оставил в покое. Он остановился в нескольких метрах передо мной и обернулся, словно его окликнули. Я оторвал от него взгляд и увидел, как в храм вошла женщина. Высокая, безумно привлекательная. Ее платье, будто созданное из тысяч переплетающихся цветов, подчеркивало фигуру и не стесняло движений. Никаких украшений — любое украшение только испортило бы ее ослепительную красоту. Даже немного странные, заостренные уши, выглядывающие из-под длинных серебряных волос, смотрелись привлекательно, дополняя образ королевы красоты. Что меня немного удивило, так это трава, вырастающая прямо на мраморе после каждого шага ее босых ног и тут же истлевающая невесомой пылью. Женщина остановилась в нескольких шагах от синеглазого, и они начали спорить. Пепел пожирал слова, и мне оставалось лишь наблюдать, как они беззвучно шевелят губами, что-то доказывая друг-другу. Это длилось почти минуту, но вдруг оба резко посмотрели на уже распахнувшиеся настежь створки. Красавица повернулась и что-то беззвучно промолвив, махнула рукой. Мужчина осунулся, на его лице отразилась неуверенность, но он не посмел ослушаться, и в последний раз посмотрев на спутницу, бросился бежать, а следом за ним понесся настоящий шторм из кружащего в зале пепла. Я не успел отступить у него с дороги, и взволнованный человек пробежал прямо сквозь меня. Никаких ощущений. Задумчиво подняв руку на уровень глаз, я судорожно сглотнул и осмотрел себя. Так и есть. Я присутствую на этом празднике жизни в виде фигуры сплетенной с неугомонного пепла. Вот потеха-то…

Вдруг в зале что-то изменилось. Пепел закружился еще яростнее, из-за него было совсем плохо видно, но я отлично рассмотрел того, кто только что вошел в зал. Огромное, в два человеческих роста существо, с темной кожей уродливой мордой и витыми рогами. Чудовище передвигалось на двух ногах похожих на куриные лапы и заканчивающихся тремя когтистыми пальцами. Невероятно длинные шестипалые лапы едва не касались пола, а из одежды на монстре была лишь вычурная набедренная повязка. Кем бы не было это существо, мне на мгновение стало страшно, но я вовремя вспомнил, что могу в любой момент проснуться, и лишь хмыкнул, уже желая досмотреть сон до конца. Женщина окинула чудовище презрительным взглядом и что-то сказала. То в ответ так же беззвучно рассмеялось и попробовало просто отбросить хрупкую фигурку красавицы взмахом гигантской лапищи. И ничего. Женщина лишь еще раз улыбнулась и махнула рукой в сторону створок, но я заметил, как по ее лбу стекает капля пота. Тварь взметнулась и безумным тараном бросилась на преступившую ей путь женщину. Я хотел что-то сделать, ведь все было так реально! — но снова вспомнил, что это лишь сон и остался на месте. И снова у монстра ничего не вышло. Тут уже и я презрительно улыбнулся. Что это за чудовище, что не может женщину победить? Через мгновение я пожалел о своих мыслях.

Взгляд рогатого остановился на мне. Я вздрогнул, но было слишком поздно — лапа чудовища ударила, и шесть когтей впились мне в грудь. Открыв рот, я заорал, но в этом сне не были предусмотрены звуковые эффекты. Кровь вновь закипела у меня в жилах, а пепел закружил вокруг, словно сплетая невесомый саван. Я совсем забыл, что все это было сном и начал корчится от боли. Видение исполинского храма стерлось, исчезая в уже знакомой тьме, но жуткий страх и боль никуда не ушли. Меня захлестнул океан отчаяния, сминая все шансы на выживание. Лишь одна мысль успела проскользнуть в мой мозг за это краткое мгновение — наверно так себя чувствуешь, когда умираешь. Уже в следующую секунду, к своему огромнейшему облегчению, я понял, что ошибался. Ну, да, точно — ведь мертвых не может так тошнить! Внутренности словно выворачивало наружу, но как оказалось — это была не самая большая проблема. Я внезапно прозрел. Феномен отсутствия света, который я ощущал мгновение назад, закончился, и ему на смену пришла темнота. Это было очень неприятно и мне показалось, будто мои глаза кто-то посыпал песком. И я понял, что в этот раз уж точно проснулся. Обычная ночная темнота нахлынула, подобно потоку и ударила по глазам сильнее яркого света. И вот, после краткого мига неприятных ощущений, глаза явили мне Главную Проблему. Я висел в воздухе над верхушками деревьев. Глаза, к которым более или менее вернулась способность видеть, зрели лишь ночную темень, которую развеивал свет луны и звезд, почти полностью закрытых тучами. Что бы там со мной не произошло, я был не мертв — на мертвых не действует сила тяготения, а еще через мгновение эта самая сила опомнилась и взяла свое. И я упал. Марафон наполняющего меня ужаса продолжился. В следующие три секунды, я поклялся себе, что никогда в жизни не полезу ни в одно странного вида здание, поклялся Богу, что буду регулярно посещать церковь и давать милостыню нищим и все с одной целью — лишь бы не сломать шею при приземлении. Не знаю, помог мне Бог или кто другой, но приземлился я на разлогие и тонкие ветви дерева. Ладно, ветки были не такими уж и тонкими, но они были — и это главное! Приняв меня в свои объятия, дерево помогло моему бренному и покрытому ушибами телу преодолеть почти все расстояние к земле. По дороге вниз, я выдавал нечленораздельные выкрики и ругательства, каждый раз, когда на моем пути встречалась довольно крепкая ветка. Но, как бы там не было — мыслящий едва на двадцать процентов мозг радовался. Все же, падение с двух метров это не то же самое, что падение с десяти… Грузно плюхнувшись на землю и все так же сжимая в руке пистолет, я замер. Глаза были широко раскрыты, тело жутко болело, меня мутило, а из горла вырывалось тяжелое дыхание. Все, что было у меня в голове, сейчас пребывало в туманном безумстве из-за лошадиных доз адреналина блуждающих по венам. Хорошо, хоть это я понимаю. Тело не хотело двигаться, да я особо его и не винил — поднимись я сейчас на ноги, тут же упал бы. Прошло несколько минут, наполненных все успокаивающимся дыханием и непроизвольными подергиваниями моих конечностей. Широко раскрытые глаза сообщали мне, что я лежу в траве, среди кучи оборванных листьев и веток, перед спасшим мне жизнь деревом. Уши полностью игнорировали свои обязанности, передавая лишь монотонный звон церковных колоколов, а нос изрядно отвлекал мой завтрак, вырвавшийся наружу. Во рту был привкус крови и олова. Никогда не пробовал на вкус олово, но, черт побери, если бы пробовал — то это был бы его вкус. В голове у меня сейчас правил бал адреналин. Еще через несколько минут неподвижности, я набрался смелости, что бы отползти от места приземления. С трудом управляясь со своими конечностями, я все же откатился в сторону и — о чудо! — перевернулся на спину. Вот это ты попал, Аскет. Зря, что не знаешь как, куда, зачем и почему. Такое не скоро забудешь, если вообще забудешь. Сфокусировав взгляд, я уставился на ветви дерева, которое спасло мне жизнь. Решено! С этого дня я каждый месяц буду высаживать по дереву! И почему я раньше не замечал, насколько полезны деревья?! Особенно с такими разлогими ветвями и пышной листвой. Хм? С пышной листвой? Ничего себе — весна на дворе, а тут такое буйство зелени! Хотя, я этому только рад, если бы не ветки и листья — лежал бы на земле мешок костей, а не Аскет.

Кажется, мой организм благополучно перестал выбрасывать в кровь лошадиные дозы адреналина. Понял я это потому, что тело начало адски болеть. Какими бы тонкими не казались ветки — синяков и ссадин на мне хоть отбавляй, это уж точно. А еще и ладонь левой руки. Черт, очень неприятно ноет. И как это я умудрился ладонь поцарапать? Вроде за ветки не хватался. Я постарался сесть и левый бок тут же отозвался резкой болью, явно другого толка, чем обычный синяк. Неужели я ребро сломал? Осторожно, ощупав все еще трясущейся рукой ребра с левой стороны, я лишь горько скривился — да, так и есть. В медицине я не спец, но перелом распознать смогу уж точно — в детстве кости были хрупкие, вот и нараспознавался… Неспешна, стараясь игнорировать ноющую боль во всем теле, я все-таки приподнялся с земли и сел. Голова сразу же закружилась, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. Оклемавшись, я тупо поднял голову вверх и уставился на просвет, проделанный мною в листве. О, черт. Метров пятнадцать как минимум. Никогда не думал, что я такой везучий… Опустив голову, я осмотрелся вокруг. Глаза с трудом различали что-либо в ночной мгле, но тут и различать-то было нечего — я оказался в лесу. Со всех сторон, куда ни глянь, меня окружали высокие деревья, между которыми наблюдалась еще более жуткая темень. Сердцебиение успокоилось, и меня перестала бить неприятная дрожь. Тело продолжало болеть, но тут уж я ничего поделать не мог и старался просто не обращать на это внимания. Что бы не произошло — мне стало намного легче. Как только меня посетила эта мысль, за ней последовали другие. Всегда так с людьми — попадая в опасную ситуацию, они редко задаются вопросами вроде — А как так вышло? Обычно, люди просто со всех сил стараются выжить и это очень благоразумно с их стороны. Но стоит человеку хотя бы на несколько минут оказаться в относительной безопасности, перевести дух и он тут же начинает задаваться вопросами. Вот так же и я — едва остался один на один с ноющим телом, сломанными ребрами и частичной глухотой, как в голову начали просачиваться лазутчики воспоминаний, сопровождаемые армадами вопросов. Перед моим внутренним взором появилась старая покосившаяся пятиэтажка. Это воспоминание обожгло сознание, словно огнем, но тут все и закончилось. Казалось, от событий минувших нескольких часов остался лишь один след — размытая картинка какого-то пятиэтажного здания, глубоко засевшая у меня в голове. Я вспомнил все или же почти все, кроме того, что застилала пелена непроницаемого тумана. А, вспомнив — тихо ругнулся. В появившихся воспоминаниях не было ничего приятного, но, что еще хуже, в них так же не было ничего понятного. Единственное, что я мог с уверенность утверждать — произошло что-то необычное и уж точно, труднообъяснимое. Ага, точно. Труднообъяснимое. Просто, последних несколько часов выпали у меня из памяти, мне приснился бессмысленный кошмар, а потом я упал с высоты в пятнадцать метров в незнакомом лесу. Ничего страшного. Труднообъяснимо, но не страшно. Ах, да — еще пропала моя напарница.

Последняя мысль протекла у меня в голове медленно, словно модель, дефилирующая подиумом сваливающегося в бездну безумия рассудка. Каким-то образом мне удалось удержать себя в руках и спокойно осмотреться. Да, признаю, последнее было лишним, потому как девушка, падающая с двадцатиметровой высоты, создает намного больше шума, чем средний мужик в той же ситуации и не услышать этого я точно не мог. Даже притом, что в ушах у меня сейчас звенело. Пусто. Никого и нечего кроме деревьев и ночной темени, на сколько видит глаз. Тааак. Я на время отбросим вопросы о том, где я и как сюда попал, но проблема с Леной это именно Проблема. С большой буквы, тяжело бьющая по все еще вспоминающему падение сознанию. Такие Проблемы сами привлекают ваше внимание, им не нужно никаких вспомогательных средств, вроде памяти или чувства долга. В голове всплыла картинка изображающая любимого начальника — Анатолия Ивановича Бича. В самой страшной его ипостаси — нависающим надо мной словно олицетворение праведного, но крайне безумного гнева. Нависать Анатолий Иванович умел, несмотря на то, что в отделение было мало людей, ниже его ростом. Когда начальник входил в стадию неконтролируемой ярости, его было трудно остановить. А теперь вот, я представил, что будет, если Лена не вернется к дяде в целости и сохранности. Шестеренки в моей несчастной голове закрутились, меняя местами картинки, и мне почему-то стало не по себе.