Когда голоса на мгновение умолкли, он провалился в сон.

— Вы знаете, я вдруг понял… Щелчок, — профессор помедлил. — Он действительно сказал «щелчок»?

— Кто сказал? — Иван поднял голову, он сидел, прислонившись к решетке.

— Наш тюремщик. Игнат, кажется…

— Да, он сказал «щелчок» или ответить на щелчок — и что из этого? — вступил в разговор Уберфюрер.

— А то, что это означает… Он играл в ЧГК!

— Серьёзно? — удивление в голосе скинхеда. — Ваш коллега?

— Что такое «чэгэка»? — спросил Иван.

— «Что? Где? Когда?». Игра такая была, интеллектуальная. Это наш профессиональный жаргон. «Щелчок» — взятие вопроса влёт. Или когда версия «щёлкает» — то есть, очень красиво подходит к вопросу. Понимаете?

— Нет, — сказал Уберфюрер. — А, чёрт. Понимаю. И что дальше?

План составился совершенно фантастический. По словами Водяника, ЧГК — это невероятный драйв, приток адреналина. Фактически наркотик. Тот, кто когда-либо играл, этого никогда не забудет. Идея профессора состояла в том, чтобы снова подсадить тюремщика на этот наркотик, а потом попросить о помощи. В общем, раскрутить.

— Ну-ну, — сказал Уберфюрер, выслушав. — Фигня какая-то, я вам говорю. Давай, действуйте, а я посмотрю. Только ни фига у вас не выйдет.

— Спасибо за оптимизм, — съязвил Водяник.

— Да не за что.

В следующий обход они начали забрасывать крючок. Когда шаркающие шаги оказались совсем рядом, Иван повысил голос:

— Моя очередь! В общем, так: выйти на поверхность из метро можно не только через шахту эскалаторов, но и через эту штуку — но обычно через эту штуку не ходят даже физически сильные люди. Но если бы эта штука находилась в Москве, то всё было бы гораздо проще — потому что там эта штука гораздо короче. Как называется эта штука? Ваш ответ, Проф?

Напряженное молчание. Игнат продолжал обход. Звяканье миски…

— Ну, что, Проф? Cдаётесь?

Бульканье воды. Скрежет железной кружки по бетонному полу.

— Э-э… Может быть, хмм… предположу, что это… скажем, пожарная лестница?

Снова шаги.

— Нет. Внимание, правильный ответ, — Иван выдержал паузу. — Это… вентиляционная шахта! ВШ, короче. В Москве они короткие, двадцать-тридцать метров, а в Петербурге от пятидесяти метров и глубже. И ещё там лестницы обычно сгнили… — добавил Иван для красочности. Впрочем, так оно и есть. — На фиг сгнили.

Про различие между московским метро и питерским Иван знал от Косолапого. А вопрос они составляли вместе с профессором. А потом Иван учил его наизусть, чтобы не сбиться в ответственный момент.

Тюремщик подошел уже совсем близко. Шаги…

— М-да. Источник, как я правильно понимаю: личный опыт автора вопроса? — язвительно заметил Водяник.

Шаги резко остановились. Долгая пауза.

— Что ты сказал? — произнес Игнат.

— Это вы мне? — уточнил профессор.

— Ага.

— Во-первых: «вы сказали», — холодно поправил Водяник. — А во-вторых, я говорю: вопрос кривой совершенно. Как такой брать?

— Значит… — пауза. — Вы здесь играете?

Рыбка заглотила крючок.

Иван загадал, что тюремщик выдержит до следующей кормежки. Ошибся. Игнат выдержал гораздо дольше. Только после второй кормежки, когда Иван начал думать, что всё потеряно, в темноте раздалось шлёпанье босых ног по бетону. Затем тяжёлый вздох.

— Эй! Вы были в Клубе? — спросил слепой.

— Конечно. А что?

— Не обманываете?

Иван даже привстал. Вот и наша рыбка.

— С чего бы? — удивился Водяник. — Конечно, профессионально из всей нашей компании играл только я… И откровенно говоря, вот эти мои приятели — ну совершенно мне не соперники. При всем моем к ним глубоком уважении.

— Спасибо, — съязвил Иван.

— Да? — в голосе Игната было недоверие. — А, может мы… нет, конечно, нет.

— Вы тоже играли?

— Ну, если это так назвать…

— Я так и почувствовал, что вы из наших, — сказал Водяник. — Даже хотел предложить сыграть. Но, думаю, это будет несколько нечестно. Вы за время жизни здесь несколько утратили навыки, в то время как я…

— Может проверить! — возмутился Игнат.

— Вы бросаете мне вызов? — уточнил профессор.

— Да! — отрезал Игнат. — Только откуда мы возьмем вопросы?

— А что, базу Степанова уже отменили?

Молчание. Иван прямо чувствовал, как скрипят мозги тюремщика.

— Вроде бы ещё нет, — по голосу чувствовалось, что Игнат улыбается.

— Каждый из нас наверняка знает вопросы, которых не знает другой. Можно попробовать. Только чур без всяких «пошути как дядя Петя», — сказал Водяник. — Терпеть не могу такие идиотские вопросы.