— Простите? Зачем вы только что на нас накричали? — спросил Иисус у пассажира.

Водитель был в очках. Реденькие светлые волосы, мальчишеская челка. Могу поспорить, ни одному из них не приходилось думать о деньгах.

— Вы ехали посреди дороги! — самодовольно объявил водитель. В нем скользила та самоуверенность, которая появляется, если человек привык жить в Барнсе, неплохо зарабатывать и жрать, как свинья.

— Вас не спрашивали, — отрезал Иисус. Водитель надулся и фыркнул.

— Да ладно вам, — заговорил второй, — не стоит так кипятиться.

— Вы обозвали моего друга, — настаивал Иисус.

— Неужели? Что-то не припомню.

— Вы, кажется, сказали, что он не умеет водить? Да чтоб вы знали, у него черный пояс по карате! Он вас по стенке размазать может.

Пассажир попытался спасти положение:

— Не спорю. И все же он ехал посреди дороги.

— Он ехал в левом ряду, ясно вам? Как нормальный водитель.

— С вашей точки зрения — да. — Мужчина напряженно хохотнул. — Но не с моей.

Прежде чем я успел что-то сказать, Иисус схватил его за уши, погрузил большие пальцы в глазницы и выдавил ему глаза — прямо на мостовую. Несчастный закричал и прижал руки к лицу. Сквозь пальцы неторопливыми толчками текла кровь.

— Ну и какая у вас теперь точка зрения? — насмешливо спросил Иисус и вытащил маленький револьвер с золотой рукоятью.

Затем он развернулся к водителю, который норовил потихоньку смыться.

— Видал? — Иисус указал на окровавленные глазные яблоки. — Вот что бывает с такими, как ты.

— Сволочь! — заорал водитель.

Иисус наставил на него пистолет, и водитель побежал, но споткнулся об урну. Ослепший выл и бродил кругами, втаптывая собственные глаза в землю. Сценка была как в фильме «ужасов». Странно, мне не хотелось уходить.

Иисусу пришлось взять меня за руку, отвести к машине и запихнуть в нее. Он сел за руль и поехал, не включая огней, пока мы не отъехали подальше — чтобы случайный свидетель не смог запомнить номер.

Пока мы ехали, он вытащил из «бардачка» салфетку и вытер пальцы. Я ждал, что на его лице отразятся хоть какие-то переживания, но их не было. Произошедшее ничуть не взволновало Иисуса. С таким же успехом он мог прихлопнуть парочку мух.

— Какого черта ты это сделал? — спросил я.

— Они же не померли, что ты дергаешься? — ухмыльнулся Плохой Иисус. — Просто хотел кое-что тебе показать. Каро сказала, ты опасный тип. Настоящий убийца. Только ты мне в подметки не годишься. Как и любой другой.

— Все равно не понимаю, зачем ты это сделал.

— Ты что, не видел, как они на нас смотрели? Они были уверены, что правы. Люди любят жить правильно. Ходить в правильную школу, жениться на правильных женщинах, придерживаться правильных взглядов. Поверь, Киллер, я им одолжение сделал. Они навсегда запомнят тот день, когда поступили неправильно.

Каро подбежала к двери и бросилась мне на шею. Она рыдала.

— Я думала, я тебя больше не увижу, — донеслось сквозь всхлипывание.

Я долго обнимал ее, пытаясь осознать произошедшее. Каро принялась меня расспрашивать, и я ей все рассказал.

Она кивнула.

— Не очень-то ты удивлена.

— А что? Он то же самое с Уорреном сделал.

— Выдавил ему глаз?

— Да. Уоррен как-то подшутил над Иисусом. Там еще какая-то девчонка Иисуса была. Так Иисус взял и выдавил ему пальцем глаз. Любимый прием. Настоящий Иисус исцелял слепых. Наш Иисус все наоборот делает.

— Он выдавил Уоррену глаз? А Уоррен остался на него работать?

— У него не было выбора, — пояснила Каро. — Он не хотел лишиться второго глаза.

Когда мы легли в постель, она поцеловала меня И повернулась на бок.

— Я лгала, чтобы защитить тебя, — прошептала она, лежа ко мне спиной.

Я молчал, не хотелось задавать типичные вопросы обманутого любовника. Мне было наплевать, какой у Иисуса член, был ли у Каро оргазм… По личному опыту я прекрасно знал, что ответы на такие вопросы редко бывают полезны.

В конце концов я решил, что поведение Каро нельзя назвать изменой. Она очутилась на территории врага — как Франция под оккупацией нацистов. Эсэсовцы ее поработили, но война скоро закончится. После освобождения я как честный муж исполню свой долг.

Сделаю вид, что ничего не было.

Утром, когда Каро была в душе, я преподнес ей новость.

— Скидка? Иисус сделал скидку? — изумилась она. — Неужели? Ты ему понравился?

— Даже если так, вряд ли моя задница тянет на шестьдесят пять кусков.