— Неприятную?

— Мягко сказано. Я влезла в долги под чужим именем. Полиция сидела у меня на хвосте. Уоррен сказал, что знает человека, который все уладит. Так я и познакомилась с Плохим Иисусом. Мы встретились в пабе, он сказал, что вытащит меня из беды за определенную плату. Назвал сумму: двадцать тысяч. У меня таких денег не было. Иисус это прекрасно знал, вот мы и решили, что я буду платить ему каждый месяц. Такое предложение мне подходило. Через две недели мне сказали, что все обвинения против меня сняты. Я с ума сошла от радости.

— Хочешь сказать, этот тип ростовщик?

— Кроме всего прочего, да.

— Ты заняла двадцать тысяч у ростовщика? Каро, да ты рехнулась.

— Это у нас семейное, — горько ответила она. — Тогда мне казалось, что Иисус нормальный парень. Только потом я узнала, что он просто чудовище.

— Сколько ты ему должна?

— Трудно сказать. Может, сто двадцать тысяч. Около того.

— Боже правый!

— Да… Как видишь, процент растет каждый месяц. И потом непредсказуемые долги вроде сегодняшней пятерки.

— С этим что-то надо делать.

— Например?

— Пойдем в адвокатскую контору. Каро засмеялась и обрызгала меня виски.

— А почему он в мой магазин пришел? — спросил я.

— Наверное, знает, что ты все время меня любил.

— Откуда? Ты ему рассказала?

— Ну нет.

— Так откуда он знает?

— Иисус все видит.

— Что-то не складывается мозаика. На что ростовщику сдался твой бывший парень?

— Понятия не имею. Меня осенило:

— Мне приходят письма. Какой-то аноним поливает меня дерьмом. Может, это он пишет?

Каро покачала головой.

— Ребята вроде Иисуса не утруждают себя писаниной. Если бы он хотел кому-то навредить, привязал бы бедолагу к машине и гонял, пока у жертвы голова не отлетит.

Я отпил из бокала, тщетно пытаясь сдержать рвущийся вопрос:

— Вы с Иисусом… Вы…

— Нет!

Я вздохнул с облегчением — как плохой актер.

— Должен признаться, Каро, для умненькой девочки ты вела себя довольно глупо.

— Знаю. Но я все думала: «Я единственный ребенок в семье. В один прекрасный день я унаследую дом, сбережения и расплачусь с Иисусом». — Ее глаза наполнились слезами. — Марк, ты даже представить себе не можешь, как мне страшно…

Особо напуганной она не выглядела. Выпившей — это да.

— Что там Иисус болтал о процентах? Каро поколебалась.

— Откуда я знаю? — Она дернула плечами. — Он просто псих. Открывает рот — вот и льется дерьмо.

— Он сказал, что не получил проценты за эту неделю. Каким образом ты платила проценты? У тебя же нет денег.

— Я ему подбрасывала сотню-другую… — Каро прижалась лицом к моему плечу. — Так, чтобы над душой не стоял.

Вечером я пошел на занятие по единоборствам. Что бы меня ни ожидало, следовало подготовиться. Ленни снова принялся настаивать, чтобы я со всей силы ударил его в живот.

— Гудини разве не от этого умер? — спросил я.

— А мне почем знать?

В этом весь Ленни. Мастер мирового уровня по карате, однако на Японию, дзен и монахов из Шаолиня ему плевать. Его интересы ограничиваются выпивкой, тушением пожаров и мордобоем.

Будучи пожарником, он спасал людей и входил в горящие здания, но когда его просили рассказать какой-нибудь забавный случай из практики, неизменно вспоминал, как вынес из горящего дома голую девушку. «Таких сисек я в жизни не видел», — любил он повторять.

Я послушно ударил его в живот со всей силы. Ленни зло вскрикнул.

— Извини. — Откуда только силы взялись?

— Я кричу не потому, что мне больно. Дурак. Я использовал… как это там называется? Чи. Энергию. Если крикнуть, блокируя удар, противник причинит тебе меньше вреда. Я как бы собираю всю силу в одной точке. — Он хлопнул рукой по солнечному сплетении. — Давай бей.

Я врезал ему в живот еще несколько раз. Каждый раз Ленни издавал громкий крик. Потом пришла его очередь бить.

— Но у тебя черный пояс, третий дан, — протестовал я.

— И что?

— Ты можешь меня покалечить.

— Не бойся, я придержу руку.

Я собрался, и как только его кулак полетел ко мне, я призвал всю свою чи и закричал. Через мгновение я понял, что лежу на спине.

— Черт! — Внутренности отзывались болью. — Ничего, — похвалил меня Ленни. — Молодцом держался.

Он заставил меня встать и снова ударил. После третьего раза мне стало совсем плохо. Когда пришла моя очередь бить Ленни, я собрал всю силу и с громким криком ударил. На этот раз удар вобрал всю мою боль, все разочарование. Ленни покачнулся.