Миссис Андерсон, видимо, считает Кэти истеричной девчонкой, которую испортила сумасбродная мамаша. Она не может знать того (и я, разумеется, никогда не скажу ей), что моей дочери уже пришлось испытать в жизни.

После того, как Кэти засыпает, я еще долго лежу рядом с ней. Потом встаю и спускаюсь вниз, чтобы приготовить себе чай.

Молли сидит перед телевизором в гостиной, смотрит какой-то фильм из вечерней программы. В руке сигарета, хотя вот уже полгода, как она объявила, что бросает курить.

– С ней все в порядке? – с волнением в голосе спрашивает Молли.

Я киваю.

– Так что же случилось?

– Ничего. Просто она сильно расстроена.

– Чем?

– Не знаю… Всем.

– Она ничего тебе не рассказала?

– Нет.

Молли, которая любую неискренность чувствует за милю, укоризненно качает головой.

– У Кэти возник спор с воспитательницей, – устало признаюсь я. – Потом она как-то неловко задела ее.

– Боже мой! – В это восклицание Молли умудряется вложить бездну оттенков.

Я делаю вид, что не замечаю этого, и продолжаю идти по направлению к кухне.

– Послушай, дорогая, – говорит Молли, входя следом за мной на кухню, – пойми меня правильно. Тебе следует что-то предпринять. Такие инциденты, как с Кэти, вам сейчас никак не нужны. Думаю, тебе требуется помощь. Совет специалиста и все такое…

– Со мной все нормально.

– Я имею в виду для Кэти.

– С ней тоже все будет нормально.

На лице у Молли отражается какая-то внутренняя борьба. Наконец она произносит:

– Я считаю, что тебе одной со всеми своими проблемами не справиться. Никто бы не справился.

– Странно, но директор школы разделяет твое мнение. Она считает, что Кэти нуждается в помощи психиатра.

Пропустив мимо ушей содержащуюся в моих словах иронию, Молли быстро говорит:

– Насчет психиатра я не уверена, по-моему, они только взвинчивают людей, а вот поискать консультанта по проблемам подросткового возраста можно было бы. Я знаю многих детей, которым такие специалисты очень помогли.

Я молча достаю чайник, чашки, блюдца и ставлю чайник на плиту.

– Ненавижу видеть тебя такой расстроенной, – вздыхает Молли. – Она всегда расстраивает тебя.

– Это неправда.

– Извини, но это так.

– Не надо, Молли.

– Но, дорогая, это ведь так. Я вынуждена тебе это сказать. Вокруг Кэти вечно проблемы. Даже если все нормально, она умудряется их создать. Я говорю это только потому, что люблю тебя и считаю, ты не должна переживать все в одиночку. Конечно, Кэти тоже переживает смерть Гарри, но это не должно превращаться в… – Молли хочет сказать что-то резкое, но сдерживает себя и тихо добавляет: – Это, в конце концов, несправедливо по отношению к тебе.

Значит, Молли все-таки считает, что Кэти нужно лечить.

Внутри у меня закипает гнев, и я еле сдерживаюсь. Мне хочется крикнуть: «Да, Кэти трудный подросток! Но чего ты хотела? Как она может быть другой после всего пережитого? После того, как ее обманули?»

Но я не могу этого сказать. И никогда не смогу. Иначе я признаю, что Кэти – это главная жертва в нашей жизни. Иначе я доставлю ей новые страдания.

Чтобы справиться со своим гневом, я направляю его на Гарри.

Еще до того мартовского дня мне не раз приходила в голову мысль: я готова убить его за то, что он сделал с Кэти. Если бы Гарри был сейчас здесь, я не колеблясь убила бы его.

Между нами с Молли повисает долгое молчание. Неожиданно со стороны подъездной дороги раздается хруст гравия. Это какая-то машина. Избегая вопросительного взгляда Молли, отхлебываю большой глоток чая из кружки. Когда звонит звонок, я спокойно встаю, как будто ждала кого-то, и иду к двери.

Через окно холла я вижу, как возле дома останавливаются две машины. Я открываю дверь. Передо мною трое мужчин: Чарльз, Леонард и еще один человек в помятом летнем костюме. Инспектор Доусон. Или, может, старший инспектор Доусон. Я никогда толком не знала его ранга.

– Эллен, я хотел позвонить… – Чарльз безвольно машет рукой, он чем-то сильно удручен.

Леонард стоит несколько поодаль, лицо у него серьезное и грустное.

– Можно нам войти, миссис Ричмонд? – спокойно спрашивает Доусон.

– Пожалуйста.

Я провожу их в гостиную. Доусон располагается на своем обычном месте, с которого открывается вид на сад и реку. Я сажусь в кресло напротив. Чарльз и Леонард устраиваются у камина. Со стороны мы выглядим как две независимые группы людей.