Шрифт:
Преданной. Значит, в его глазах я чиста. Похоже, даже если бы я объявила, что это я довела Гарри до самоубийства, Чарльз не поверил бы мне.
Мы останавливаемся у большого куста великолепных красных роз. От жары их бутоны склонились вниз. Я решаюсь, наконец, на вопрос, ради которого утащила Чарльза на эту прогулку. Этот вопрос давно мучает меня.
– Я хотела знать. – В животе у меня холодеет. – Я хотела узнать, как они идентифицировали тело Гарри?
По влажному лицу Чарльза пробегает выражение боли, он судорожно вздыхает.
– Эллен, дорогая, какое это имеет сейчас значение?
– Просто я хочу знать.
– Но… – Чарльз безнадежно машет рукой.
Я пытаюсь объяснить, что незнание хуже всякой правды, гораздо хуже.
Чарльз горбится. Внутри него происходит какая-то борьба. Наконец, будто бы приняв решение, он произносит:
– Хорошо… Я жду.
– Ну, по зубам, по стоматологическим архивам… Кроме того, путем прямого опознания.
Я медленно перерываю его слова.
– Путем прямого опознания? Но кто его опознавал? – Однако я знаю ответ еще до того, как Чарльз успевает что-либо сказать. – Почему ты мне ничего не говорил об этом? Ты должен был сказать. Как это было ужасно для тебя!
Он отмахивается от моих слов каким-то застенчивым жестом, желая, видимо, показать, что в такой ситуации уже не до чувств.
Перед глазами у меня встает картина: морг и Чарльз, пристально вглядывающийся в лицо мертвеца. Мне жаль Чарльза, и в то же время я испытываю некоторое облегчение, Он сделал это за меня. Он был там и может рассказать мне то, что я хочу узнать.
– Гарри… выглядел плохо? – тихо спрашиваю я. Чарльз отрицательно качает головой.
– Ты его сразу узнал?
Неожиданно лицо Чарльза светлеет. Видимо, он считает, что понял причину моего интереса.
– О, да! Сомнений в том, что это Гарри, не было.
– Тело Гарри сильно… – Я жду от Чарльза помощи и, не дождавшись, произношу: – Сильно пострадало?
Еще один понимающий взгляд Чарльза.
– О нет, нет! Разрушения… разрушения у него в области груди.
Чарльз по-прежнему не понимает меня. Я прекрасно знаю, что на груди у Гарри огнестрельная рана. Меня волнует все остальное.
– Я имею в виду… после того, как тело так долго пробыло в воде… – Закончить я не могу.
Чарльз, наконец-то, понял.
– Нет. Он великолепно сохранился.
– Но я думала…
На лице у Чарльза такое выражение, как будто он хочет сказать: «Я пытался оградить тебя от всех этих подробностей, но если ты настаиваешь…»
– В таких ситуациях, – произносит он неожиданно сухим голосом, – многое зависит от температуры воды, а было ведь довольно холодно. Кроме того, он был задраен…
– Задраен?
– Он находился внутри каюты.
– А разве это имеет какое-то значение?
Чарльз поджимает губы и кивает.
Так вот значит что! Задраенные люки, закрытые окна… В общем, Гарри был защищен от всяких морских организмов, которые могли бы – какое там у нас есть слово – разрушить его тело. Теперь понятно, почему вскрытие и патологоанатомическое обследование так затянулись.
– Спасибо, что рассказал мне.
Чарльз быстро моргает, на его усталом лице появляется вымученная улыбка.
– Бедная ты моя, – бормочет он.
Мы направляемся по лужайке к дому. Из-за жары на траве кое-где проступили желтые пятна. Я замечаю, что стол на террасе сдвинут в сторону. Кэти и Джош тихо сидят в шезлонге. Маргарет куда-то исчезла. Молли стоит со скрещенными на груди руками и ждет нас.
– Пойду-ка я с детьми купаться, – громко говорит она при нашем приближении. Когда я оказываюсь совсем близко от нее, она говорит полушепотом, так чтобы не услышал Чарльз:
– Приехали из полиции. Маргарет проводила их в кабинет.
Я бросаю взгляд на детей.
– Они полицейских не видели, – шепчет Молли.
– Но что им нужно? – спрашиваю я, наполовину обращая вопрос к себе.
Молли заглядывает мне в глаза.
– С тобой все в порядке?
– Просто мне не нравится, когда в мой дом заявляются без предупреждения. – Я иду к детям и соблазняю их пойти поплавать к соседям, которые всегда приглашают нас пользоваться их бассейном. Но одного взгляда на Кэти мне достаточно, чтобы понять: несмотря на предосторожности Молли девочка чувствует, что в доме происходит что-то не то.