— Конечно, — согласился я. — Перечислите их.

— Я полагаю, простейшим средством для разрешения нашей проблемы будет, если ты покончишь с собою, — сказал он. — Если ты умрёшь, у Арианны не будет причин вредить твоей икре.

— Кроме мертвой части, есть кое-какие небольшие проблемы с этой идеей.

— Конечно, — нахмурился Эстебан. — Перечислите их.

— Откуда я буду знать, что ребенок будет спасен и возвращен матери? Какие гарантии заставят меня поверить, что Арианна не предпримет попытку через месяц?

— Будет набросан контракт, — подумав, ответил Эстебан. — Засвидетельствованный, подписанный и заверенный одной из нейтральных сторон Соглашения. Для безопасности, мы полагаем, сможем попросить нашего Бога, чтобы Он дал свое слово, освобождающее твою самку и икру от круга мести.

— Это возможно стоит обсудить, — хмуро кивнул я. — Хотя та часть, где я умираю, выглядит небольшим недостатком.

— Понятно, — продолжил Эстебан. — Мы так же может предложить тебе альтернативу смерти.

Движение бёдер Эсмеральды стало более медленным, более чувственным. Я уже попадал в лапы вампиров Красной Коллегии прежде. У меня до сих пор иногда бывают ночные кошмары. Но у довольной девочки на мне была та женская мистика, которая бросает вызов описанию и определению. Я так близко к ней находился, что это вызывало тошноту, но моё тело реагировало на неё с неудобным напором.

— Альтернатива, — прохрипела она тихим голосом. — В этот день это модно. И мы любим, показывать маленьким смертным, как быть модными.

— Вы предлагаете сделать меня таким, как вы, — сказал я тихо.

Эсмеральда медленно кивнула, её рот изогнулся в ленивой, сексуальной улыбке; её бедра все еще продолжали невыносимо тереться о мои; у неё показались клыки.

— Это даст тебе некоторые преимущества, — между тем продолжал Эстебан. — Даже если Арианна закончит обряд мести, изменение твоей крови исключит тебя из него. Ну и конечно ты не будешь убит, захвачен или замучен до смерти, когда Белый Совет прекратит своё существование через шесть месяцев.

— Это, конечно, следует рассмотреть тоже, — глубокомысленно покивал я. — Очень практично. Есть еще какие-нибудь варианты, которые вы считаете возможными?

— Еще один, — сказал Эстебан. — Подарить твою икру нашему Богу, Красному Королю.

Если бы у меня были силы ударить его, я бы так и сделал. Поэтому, наверное, хорошо, что их у меня не было.

— И что это будет означать?

— Он примет во владение икру. Она будет, фактически, под его защитой, то тех пор, пока Он не признает её негодной, не стоящей или не нуждающейся в подобной заботе.

Эсмеральда быстро кивнула.

— Она будет его. Он души не чает в своих маленьких домашних питомцах. Мы считаем это очаровательно, — она открыла рот в маленьком «О», как школьница, пойманная посреди научной конференции за обсуждением запрещенных тем. — О, мой, Арианна расстроится. Она будет выть несколько столетий.

— Мы можем предложить движимое имущество, чтобы подсластить сделку, Дрезден, — улыбнулся Эстебан. — Мы можем предложить семь молодых женщин. Ты можешь выбрать их из нашего запаса или из их естественной среды обитания, и мы должным образом их подготовим и расположим.

Я надолго задумался, потирая подбородок. Потом сказал:

— Это все очень разумные предложения. Но я чувствую, что я чего-то не понимаю. Почему Красный Король не может просто приказать Арианне прекратить все это?

Ээбы вздохнули в возмущенном изумлении.

— Из-за её супруга, Дрезден, — пояснил Эстебан.

— Убитого чародеем Черного посоха, — добавила Эсмеральда. — Долг крови.

— Священная кровь.

— Святая кровь.

Эстебан покачал головой.

— Даже наш Бог не может вмешиваться в вендетту долга крови. Это-право Арианны.

Эсмеральда кивнула.

— Так же как Бьянка взыскала долг с тебя, положив начало дням войны. Хотя многие желали, чтобы она не делала того, что она сделала, это было её право, несмотря на то, что она была очень, очень юным членом Коллегии. Как её создатель, супруг Арианны, принял тот долг. Как Арианна сейчас сделала сама, — она глянула на Эстебана и широко улыбнулась. — Мы так счастливы с потрепанным чародеем. Оно такое вежливое и милое. Полностью отличается от всех остальных чародеев. Может, мы сможем оставить это себе?

— Бизнес, наша любовь, — проворчал Эстебан. — Бизнес, превыше всего.

Эсмеральда надула нижнюю губу — и внезапно повернувшись, резко замерла, внимательно сосредоточившись на одном направлении.

— Что такое, наша любовь? — спокойно спросил Эстебан.

— Ик’каукс…, -сказала она пустым, озадаченным голосом. — Оно находится в боли… Оно бежит…. Оно… — она широко распахнула глаза, заполненные такой же теменью, какую я недавно видел в глазах монстра. — О! Это мошенничает! — её лицо повернулось ко мне, и она оскалила клыки. — Это жульничает! Это привело собственного демона! Ледяного горного демона из Страны Грёз!