– Посмотрите на себя в зеркало, господин Корда, – заявил Питер за день до отплытия. – На вас лица нет. Сегодня вам обязательно надо выспаться.

– Думаешь, сам выглядишь лучше? – хмыкнул я. – В пути будет время отоспаться.

– Может, и так, – пожал плечами О’Райли. – А когда думаете собрать вещи? С утра?

– Чертов зануда, – проворчал я, посыпал свежие записи мелким песком, и закрыл толстую долговую книгу. Все, тянуть больше нельзя. Пора собираться. – Вот список, все должно быть готово, но проверь.

– Хорошо, – кивнул, убирая перечень в карман, он.

– Проводника Мартин нашел? – потянулся я, разминая поясницу.

– Говорит – нашел, – хмыкнул Питер. – Обещал с вечера привести, но чего-то не видать. Наверное, только завтра поговорить получится.

– Не нравится мне это, – пробурчал я.

– В крайнем случае, сами справимся.

– И то верно. Что-нибудь еще?

– Да я тут немного вещей собрал. – Питер расшнуровал валявшийся у дивана дорожный мешок. – Вдобавок к тому, что вы с собой берете.

– Это еще что? – удивился я.

– Кольчуга, тесак, пара пистолетов, порох, пули, – О’Райли поочередно выложил на стол перечисленные предметы. – И засапожный нож.

– Мы собрались на войну? – удивился я. – Или кольчуга, чтобы я быстрее утонул и не мучился?

– Кольчугу наденете на берегу, – не поддержал шутки Питер. – Все одно ведь на корабле не усидите? Так?

– Так.

– Вот. Да легкая она, легкая.

– Думаешь, надо? – Я все же взвесил доспех на руке. Легкая, как же!..

– Да. Вполне можем на местных нарваться.

– Местных?

– Побережье там очень для стоянок удобное. А ближайшее поселение на другой стороне острова, через перевал. Контрабандисты и пираты туда частенько наведываются. Сходят на берег, пополняют запасы воды и продовольствия. Некоторые на зимнюю стоянку остаются. Не удивлюсь, если сожженные поселения буканьеров уже отстроены.

– Они ведь к югу были?

– Это раньше. А теперь кто знает? Осторожность не помешает. Ходят слухи, что их мистики устраивают человеческие жертвоприношения.

– Что ж. Надо, значит, надо, – вздохнул я. – Убирай все обратно. Пусть вместе с моими вещами утром на корабль отвезут. У тебя все? Тогда до завтра.

Пожалуй, единственное место на свете, которое я без труда узнаю и с завязанными глазами – это порт. Крики чаек, плеск бьющейся о волнорезы и борта судов воды, скрип корабельных снастей и лебедок, крики и ругань на добром десятке языков. И вдобавок ко всему – вонь гниющих на волнах отбросов, запах рыбы, аромат разогретой смолы. Одни торговцы разгружались, другие напротив – принимали на борт груз. На шлюп береговой охраны грузили бочки с порохом, с рыбацких лодок, спеша успеть к открытию рынка, чумазые пацаны вовсю волокли корзины с рыбой. Порт – это чуть ли не единственное место, где жизнь била ключом в любое время суток.

Но самое главное – море. Проглядывающая из-за кораблей бескрайняя серо-голубая пустыня, от которой подгибались ноги и бросало в дрожь. Чертово море! Как же я тебя ненавижу! Вернуться бы домой, в уютный кабинет, налить кружку горячего грога…

– Господин Корда! – Стоило мне ступить на борт нанятой для путешествия бригантины, как рядом тут же оказался ее капитан – Ханс Шелер. Высокий и загорелый мужчина, соломенные кудри которого изрядно разбавила седина. Бороды и усов капитан не носил, оставив лишь бакенбарды. На шее виднелась белая нитка ножевого шрама.

– Потом, – коротко бросил ему я. – В каюте.

– Натаниэль, – тут же попытался остановить меня непонятно зачем заявившийся на борт Мартин. – Это Люк Уильямс, проводник, которого…

– К черту всех. – Я ненавидяще уставился на помощника. – Капитан, проводите меня в каюту!

– Я провожу, – пропыхтел тащивший мои вещи Питер. – Нам сюда…

Под ногами заметно раскачивалась палуба, и я поплелся за О’Райли, совершенно не разбирая дороги. Трап, переход, снова трап. Не с моей ногой такие развлечения, ох, не с моей!..

От близости моря начало мутить, и, захлопнув дверь каюты, я сразу же согнулся над стоявшим в углу ведром. Рвало меня долго. Сначала неосмотрительно съеденным завтраком, потом просто желудочным соком. Вот дьявол!

– Может, позвать судового врача? – предложил Шелер, молча стоявший до того у двери. На левой руке у него не хватало двух пальцев, и по старой привычке он заложил изувеченную кисть за широкий пояс, на котором помимо пистолета висели ножны с короткой абордажной саблей. – У вас, вероятно, крайне тяжелый случай морской болезни…