– Подполковнику Иванникову сообщи!

– Подожди, не пойму… Куда сообщить? В центр метеоразведки? Откуда там подполковники?

– Записывай телеграмму. «Олимп…»

– Какой олимп, едрена корень?

– Записывай, потом поймешь! «Олимп. Захвачен в Борсхане племенем нгвама. Приговорен к съедению…» Нет, не так, вычеркни. «Через десять дней буду подвергнут физическому уничтожению. Выполнение задания под угрозой. Нуждаюсь в помощи. Зевс».

– А-а-а, вот оно что…, – понимающе протянул Колосков. – Вон ты что за птица! Ну, ты даешь… А с виду, действительно, как эти трехнутые ученые… Ну, и куда это посылать?

– Отдай своему особисту, он знает.

– А где ты рацию-то взял?

– У них тут жил миссионер, потом, похоже, они его сожрали. Это его рация.

– Н-да, пацан, ты влип… Ладно, я все сделаю! Держись! До связи!

Я перевел дух и вытер пот со лба. Не знаю, поможет это или нет, но, по крайней мере, я сообщил о своем положении…

– Что сказал американский Президент? – поинтересовался вождь Твала. – Он недоволен?

Я нахмурился.

– Он очень рассердился. Никто не смеет брать в плен его подданных! И никто не смеет угрожать им смертью!

Вождь Твала и бровью не повел. Прищурившись, он долго смотрел мне в глаза. Пронзительно и испытующе. Сегодня он уже не походил на карнавального злодея. Твёрдый, спокойный и чуть насмешливый взгляд неглупого, много повидавшего человека, привыкшего к опасностям, знающего себе цену и готового на равных тягаться с Президентом Соединенных Штатов.

– Сердиться может тот, кто имеет силу, – веско произнес он. – Пусть покажет, что он силен, и мы окажем ему свои почести!

– Он покажет свою силу. А пока он приказал, чтобы я жил здесь, в этом доме, и разговаривал с ним по радио.

– Живи, – неожиданно легко согласился вождь. – У тебя осталось девять лун.

– А где хозяин всего этого? – я показал рукой вокруг.

– Он жив и здоров, – быстро ответил вождь Твала, отводя взгляд. – Он скоро вернется. Но ты с ним не встретишься…

– Хорошо бы! – искренне пожелал себе я.

За 17 дней до дня «Ч».

Североморск. Военно-морская база подводных ракетоносцев

Основная операция проводилась в ноль три часа. Пирс и прилегающая территория были оцеплены спецназом СЯС [14] . Шеренга бойцов в черном обмундировании, черных беретах, с черными автоматами, пули которых, по слухам, превышали мощность 120-миллиметровых орудийных снарядов, вытеснила вахтенных, дежурных, патрульных, – всех, кто обычно нес здесь ночную службу. Только командир крейсера, старший помощник и командир ракетной части стояли на мостике, внимательно наблюдая за происходящим.

В ярком свете прожекторов плавучий кран вытягивал из первой ракетной шахты «России» толстенную шестнадцатиметровую «РСМ-52» с десятью ядерными боеголовками индивидуального наведения. Когда огромный серо-зеленый цилиндр повис на тросах, центровка корабля изменилась, и крейсер слегка качнуло.

Экипаж бодрствовал на своих постах, ломая головы над тем, что происходит снаружи. Официально матросы всегда узнают о боевых задачах корабля в последнюю очередь, но обычно утечки информации, слухи и догадки позволяют нарисовать картину, достаточно близкую к секретному приказу.

Крейсер качнуло еще раз.

– Чувствуешь? – поднял палец Ивашкин. – Точняк – новую ракету грузят. Значит, правда, что на испытательный запуск пойдем.

– Плохо, – вздохнул Терехин. – Это быстро. А Коня, говорят, скоро выпишут…

– Не скажи, – покачал головой приятель. – Продовольствия и воды загрузили много. Кок говорит – как на дальний поход…

– Хорошо бы, – с надеждой сказал Терехин. – А то мне хана. Хоть дезертируй!

Ивашкин чихнул. Сегодня в торпедном отсеке было сыро и промозгло.

– А чего отопление отключили?

– Не знаю.

– Наверное, это связано с загрузкой. Как думаешь, что это за ракета?

– Не знаю. Ты лучше скажи: что делать, если быстро вернемся? Сбежать?

– Хватит дурью маяться. Лучше к новому командиру подойди и все расскажи. Говорят, он мужик понимающий.

– Да не-е-е… Командиру не до меня. Да и что ребята скажут?

Наступила томительная тишина. Снаружи доносились лязгающие звуки – что-то цепляло за обшивку. Но торпедисты не обращали на них внимание.

– О! Придумал! – оживился Ивашкин. – Если запуск пройдет успешно, всех обязательно поощрят. Ну, грамоты там, медали, отпуска… Если будешь хорошо пахать, вполне можешь получить отпуск! А пока вернешься, этот козел уйдет на дембель!

– А что, это мысль! – заулыбался Терехин. Впервые за последние дни.

Выгруженную «РСМ-52» увезли в подземное хранилище. Теперь железная рука крана поднесла к отверстию первой шахты экспериментальное изделие «Смерч». Эта операция была более сложной, и монтажники СЯС с помощью специального оборудования старательно направляли в открытый люк двигательную часть ракеты. Наконец попытки увенчались успехом. Направляющие устройства «Смерча» вошли в приемные пазы шахты, и ракета заскользила вниз. Крейсер качнуло в очередной раз. Крышка люка закрылась. В отсеки пошла команда «отбой!»