— Когда как. За директора сто баксов.

— А за меня?

— За тебя двадцатку обещали.

Два часа назад я во столько оценил гостиничную шлюху…

— Пиши!..

По мобильному Галиматдинова набрал домашний номер Вани Ордынского. Трубку долго никто не снимал — шел четвертый час утра.

— Алло, — раздался наконец сонный голос милиционера.

— Майор Вениаминов. Извини, что побеспокоил среди ночи, капитан. Дело срочное.

— Товарищ майор, — проснулся Ордынский, — я вам весь вечер звонил, телефон не отвечает…

— Потом расскажешь. Возьми мою машину у горуправления, дуй в аэропорт и жди меня там. Ко мне не подходи, я сам тебя найду. Форму не надевай. Оружие при тебе?

— Сдал. Двухстволка батина имеется.

— Возьми на всякий случай.

— Есть!..

Галиматдинов дописал свое добровольное раскаяние.

— Учти, Атанас: выясню что-нибудь еще — это будет расцениваться как заведомо ложные показания. Усек?

— Все написал, все, майор!

— Теперь звони менту. В каком он звании?

— Сержант.

— Скажи: «Сержант, он закрыл номер, идет с сумкой вниз».

— Понял… — Галиматдинов набрал номер. — Сержант! — Он забыл текст, пришлось напомнить ему поворотом барабана. — Он закрыл номер… взял сумку… идет вниз…

— Подожди немного и спускайся за ним, — услышал я ответ.

Вставив патроны в барабан, я сунул револьвер за пояс и пристегнул Галиматдинова наручниками к батарее. Затем сложил вчетверо его добровольное признание и сунул в карман.

— Сиди тихо и не чирикай, пока тебя не освободят. Деньги и личные документы я ему оставил — долг платежом красен.

Расписание самолетов висело в вестибюле. Первый самолет вылетал в четыре пятьдесят две — это меня устраивало. Перебросив через плечо ремень сумки, я вышел на площадь.

Милицейская машина стояла на противоположной стороне. Я разглядел незнакомого сержанта, сидевшего за рулем.

Подойдя к таксисту, дремавшему на стоянке, я тронул его за плечо:

— Браток! Рейс проспал. За двадцать минут до аэропорта домчишь — плачу по двойному тарифу.

— Садись!

Ехать туда было полчаса, но пустынное шоссе позволяло держать максимальную скорость.

— Куда летим? — поинтересовался таксист.

— В Москву.

— В командировке был?

— Отдыхал.

— Э-э! Нашел где отдыхать! Ехал бы к Черному морю — вот где сейчас лафа!

— Вода тут у вас хорошая. Доктора посоветовали — язву подлечить.

— А-а, ну, это другое дело. Хотя по мне, так лучше тухлыми яйцами питаться, чем эту воду пить.

Наконец я увидел милицейскую машину позади. Сержант держал дистанцию, позволявшую разве что видеть удаляющуюся точку такси.

— По какому ведомству служите? — поинтересовался разговорчивый таксист.

— Людей варю, — буркнул я нехотя.

— Как это?

— Ну как, как… Наглядные пособия изготавливаю — для медицинских вузов. Черепа, скелеты, кости. Нужно же молодым на чем-то учиться.

Таксист пересек левыми колесами сплошную осевую линию и поехал посередине, меча в меня недоуменные взгляды: не шучу ли я, и если нет, то одной ли язвой ограничивается мой диагноз. Я сидел с лицом недолеченного язвенника и сосредоточенно глядел на дорогу.

— Это как же… это? — извлек он из кармана папиросу «Беломорканал». — А люди… то есть мертвяки, что ли?!

— Это когда как. Вот недавно случай был… Думали, мертвый, а он живой оказался. Перебрал лишку, нам его труповозка и доставила. Бросили в чан с кипятком, а он протрезвел — и ну орать!

Таксист выехал на полосу встречного движения.

— Врешь?

— Зачем мне врать-то? Ты спросил — я ответил. Не хочешь — не верь.

Прикурив, он свернул влево и поехал цо узкой, поросшей по обе стороны тополями дороге.

— А платят у вас как же?

— Оплата сдельная. Сто долларов за штуку. Сам понимаешь, в наших интересах работать продуктивно. Сколько сваришь, столько и получишь.

Больше до самого аэропорта он не проронил ни слова. И только когда показалось здание вокзала, вздохнул:

— До чего народ в этой Москве дошел, а?

Я рассчитался с ним, как обещал — по двойному тарифу, и быстро пошел к билетным кассам.

Когда до кассы оставалось человека четыре, в зал вошел сержант. Найдя меня глазами, принялся изучать расписание, находившееся в зоне слышимости.

— Пожалуйста, один до Москвы, на ближайший рейс, — громко попросил я.

— Паспорт ваш.

Через пару минут я стал пассажиром «Аэрофлота». Сержант убедился в приобретении билета, но уходить не спешил — бродил по залу, подходя то к буфету, то к киоску с зеркальной витриной, торговавшему сувенирами, и исчез только тогда, когда я занял очередь у стойки регистрации билетов и багажа. В том, что он доложит о моем «отлете», я был уверен, но регистрацию все же прошел — на случай, если кому-то вздумается навести справку.