— Один уехал?

— Один.

Пока ребята шерстили «качков», я произвел поверхностный осмотр кабинета. Вскрыв простой железный сейф, нашел там два новеньких гладкоствольных «дога-1», кипу ведомостей и нарядов, оружейной документации и квитанций; в столе — металлические деньги в коробке (он еще и нумизмат?), инструкции на инглиш к какому-то психоватому тренажеру; во встроенном стенном шкафу — кожаную куртку, зонтик, полбутылки «Представительской» и нунчаки. На плечиках висело кимоно. Если бы я был «кукрыниксой», обязательно бы нарисовал эмблему частных охранных структур: бутылку водки, облаченную в кимоно.

Ничего, что говорило бы о предстоящем возвращении Коноплева, я не обнаружил, но и на скоропалительный отъезд его ничто не наводило.

— Ключ от оружейки, — потребовал у старшего, превышая свои полномочия.

— Вы не имеете права, это разбойное нападение!

Стоявший боком к нему руоповец мастерской подсечкой разуверил его в пользе ежедневного поднятия тяжестей. В следующую секунду я уже отпирал оружейку ключами, под мелодичный звон тревожной сигнализации.

Из карманов двух «качков» изъяли «доги» (на которые, впрочем, имелись разрешения); из-за пояса привратника вынули тяжелые пластиковые нунчаки со свинцовыми стержнями; в кармане четвертого нашли пакетик с сахарной пудрой.

— Откуда кокаинчик? — поинтересовался ушлый лейтенант, лизнув выпачканный в «пудру» палец.

Сверяя оружие по описи, я наблюдал за ребятами в проем незапертой двери. Один из них, перелистывая документы задержанных, вызывал по рации наряд:

— …и кого-нибудь на охрану!.. Возьми «УАЗ», двоих заберешь с кокой и нунчаками… База!.. Живей давай!..

Оружие соответствовало всем требованиям, но меня оно не интересовало: на многих документах (уставе, свидетельстве о регистрации предприятия, акте приемки оружейной комнаты и табелях вооружения работников) стояла подпись Яковенки, а на лицензиях — самого Завьялова, а не начальника РРО ОВД района, чего было бы вполне достаточно. Соучредителями «Зодиака» выступали ЗАО «Мак», торгпорт, совхоз «Золотая роза»; договор об аренде подписал Онуфриев.

Группа немедленного реагирования прибыла одновременно с нарядом ППС на «УАЗе», где старшим был уже известный мне лейтенант Пилипчук.

Я оставил одного из своих ребят и ГНР, приказал запереть оставшихся охранников в тренажерном зале, опечатал оружейку и поспешил отчалить — наше пребывание здесь и так пятнадцать минут!

По пути в гавань, где находился один из охраняемых «Зодиаком» складов, вторая группа передала нам результаты обыска квартиры Коноплева, где его тоже не оказалось: помповое ружье «ремингтон», «наган», патроны и… подслушивающее устройство.

— Жена сказала, ушел утром, как обычно, в восемь. Назвала адрес, по которому проживают его мать и сестра. Засаду оставили, едем туда, отбой! — сообщил старший.

Мы подъехали к торговому комплексу «Мак», расспросили охранников — не появлялся ли Коноплев. Оказалось, уехал пятнадцать минут тому — как раз время, затраченное нами на бесплодное потрошение офиса.

— Куда уехал?

— Не докладывал.

— В каком направлении?

Охранник махнул рукой в западном направлении. Я приказал блокировать трассу на повороте к дачному поселку: предчувствие, что придется штурмовать крепость Дяди Вити на Майкопской, нисколько не мешало мне испытывать терпение «синей птицы»: на спидометре стабильно держалась «сотня».

Повезло гаденышу Кифе.

— Вижу его! — крикнул он в микрофон. — Идет к Верблюжьему! Что делать?

Мои парни засмеялись.

— Прежде всего, не паникуй, — железно ответил я, стараясь, чтобы ему передалась уверенность. — Доедешь до отвеса — прижимай к скале. Я к тебе еду!

Прослушивавшая переговоры «Центральная» откликнулась многоголосыми командами. ДПС и две группы ГНР доложили об изменениях маршрутов.

— «Третий», «Третий»! Кифарский! — шумел Иевлев, игнорируя позывные. — «Центральная» вызывает, что там у тебя? Толик, отзовись!

Кифа молчал; я утопил педаль в пол, но «птица» отказывалась переходить звуковой барьер наотрез…

К горе мы подъехали, когда там уже все было кончено. Двое водителей подоспевших «канареек» поливали из огнетушителей дымящийся «ниссан»; «скорая» вдали вертела «маяком» быстрее, чем колесами. Сержанту — водителю «ниссана» — она была уже не нужна: пуля Коноплева угоди-ла ему под кадык; еще двое оперов, сидевших справа, подавали признаки жизни, но и только.

Борт прижатой Коноплевым машины преследователей прочертил на отвесной стене широкую полосу длиной в двадцать метров.

Кифа уцелел (успел упасть между сиденьями, как он потом объяснил). Пятый милиционер сидел на асфальте, прижав к лицу ладони; между пальцами сочилась кровь.

Я заглянул в салон «ниссана»…

— Куда он пошел?! — потряс ошалевшего от неожиданного исхода задержания Кифарского.

— Направо пошел, в «Золотую розу»! — выкрикнул он, словно его контузило.

— Есть на трассе какие-нибудь ответвления? — презрев неловкость (старший группы не знает маршрута), спросил я у всех сразу.

— Через шесть километров поворот на переезд, за ним — пролесок; через восемь — развилка, грунтовка по обе стороны: на Староминскую и Вышгородскую, — споро доложил водитель «волги».