Они ехали быстро, не сбавляя скорости. Кони выбились из сил, но всадники продолжали их подгонять. Только Ашур не выказывал никаких признаков усталости. Его грива хлестала Стужу по лицу, ветер свистел у нее в ушах. В этой изнуряющей скачке ее не отпускало странное чувство — какая-то смесь возбуждения, страха и горечи.

Это война, в которой погибнут тысячи.

«Война не женское дело», — повторял ее наставник даже тогда, когда обучал ее какому-нибудь новому приему владения мечом. Но Стужа была рождена воительницей. Она дралась с братом, дралась с детьми слуг и рабов. Они размахивали палками, подражая солдатам ее отца, которые тренировались во дворе крепости. Стужу всегда безудержно влекло к оружию. Одним из первых ее воспоминаний было желание потрогать щит отца.

Как она завидовала брату, когда он подрос и начал обучаться владению мечом, щитом и луком, в то время как она училась у матери колдовству. Хотя Стужа и преуспела в изучении Искусства, втайне она очень злилась, что ее ненавистный братец делает то, чего ей больше всего хочется.

И тогда она впервые нарушила закон, запрещающий женщинам прикасаться к мужскому оружию, а тем более учиться им пользоваться. Она наблюдала, как тренируются солдаты, и запоминала то, чему их учили. Каждое утро, сидя у ног отца, она слушала, как Бурдрак раскрывает тонкости воинской науки ее брату и еще нескольким мальчикам. И вот однажды ночью, когда все спали, она скинула с себя свое изящное платье и мягкие туфли и пробралась на самый нижний этаж замка, где она заранее спрятала тренировочный меч и самодельный щит. Она тайно упражнялась, пока утренний свет не спугнул ее. И так каждую ночь, а потом спешила к себе в комнату, чтобы поспать несколько часов, прежде чем начнется новый день, а с ним и новый урок.

Так продолжалось почти год, пока Бурдрак не раскрыл ее тайну. Сначала старый учитель пришел в ярость, однако потом, когда он понаблюдал за ней и увидел, с каким мастерством она владеет своим деревянным мечом, его сердце смягчилось. Холостой и бездетный Бурдрак любил ее как собственную дочь, и он пытался насмешками и мольбами заставить ее бросить это занятие.

Но она не бросила. Ночь за ночью она приходила в свою секретную комнату, чтобы поупражняться там, и каждую ночь посмотреть на это приходил Бурдрак. Первое время он хранил молчание, но недолго, потом стал делать язвительные замечания, потом стал слегка подправлять ее, давать советы и вскоре перестал быть просто наблюдателем — он сделался ее учителем.

А она стала ему достойной ученицей.

Стужа крепко сжала поводья, вслушалась в шум ветра, бьющего ей в лицо, и крики воинов, рвущихся в бой. Бурдрак был мертв, сраженный мечом, который он сам выковал для нее. У Стужи защемило сердце, а в голове у нее мелькнула мысль: а вдруг то, что она поможет победить Зарад-Крула, искупит ее прошлые преступления? А впрочем, от кого ждать прощения, если она сама не в силах себя простить?

Эйкус, скачущий впереди, подал знак замедлить шаг. Креган подъехал к Стуже и взял ее за руку, качая головой. Он был обеспокоен.

— Он сумасшедший, — сказал Креган об Эйкусе. — Мы загоним лошадей задолго до того, как встретимся с шардаханцами.

— Но ведь всем не терпится вступить в бой, — отозвалась она.

Он так пристально посмотрел на нее, что она отвернулась.

— Стужа, что прошло — то прошло, что сделано — то сделано, и это нельзя изменить. Я на земле Шондо, и я читаю твои мысли.

Она вырвала руку.

— Не лезь в мои мысли, Креган, — угрожающе произнесла она. — Если ты хочешь остаться мне другом.

— Это уже не игрушки, — укоризненно сказал он. — И ты сражаешься не с тенями в потайной комнате в замке твоего отца. Подумай о нашем противнике! Вспомни лучше о силе Зарад-Крула. Обрати свои мысли туда. — Он снова коснулся ее руки, осторожно, но твердо. — Когда начнется битва, не будет времени на раздумья.

Она отпрянула, молча глядя на него, Стуже было мучительно стыдно. Он знает! Это было как безмолвный вопль. Он знает все! Слезы заволокли ей глаза, и она с трудом сдержала их.

Выражение лица Крегана смягчилось, но озабоченность осталась. Он снова схватил Стужу за руку и крепко сжал, чтобы она не могла ее вырвать.

— Послушай, — сказал он, — тебя ждут испытания. Я видел это в магическом кристалле. Я знаю, какую боль тебе суждено испытать. — Внезапно он замолчал и отвел глаза.

— Какие испытания, — стала расспрашивать Стужа, — что ты увидел?

Он покачал головой:

— Я не должен говорить. — Тут он повернулся к ней, и глаза их встретились. — Я бы помог тебе, если бы это было в моих силах. Но это не чудовище, которое можно остановить мечом или магией. Только ты способна на это, победить Зарад-Крула суждено тебе. Впрочем, если захочешь.

Ее охватила дрожь, и она вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Эти испытания… — сказала она наконец, — вынесу ли я их?

Он заерзал в седле:

— Существует множество вероятностей. До сих пор отсутствуют части головоломки, которые могут повлиять на исход войны. Но одно я знаю наверняка: когда наступит самый тяжелый для тебя момент, ты победишь, только если сдашься. Это нелогично, но это я видел точно.

Стужа окинула взглядом равнину, что отделяла их от Зарад-Крула, но мало что разглядела во тьме. Ее окружали усталые всадники на взмыленных конях.