Его правая рука дернулась и рванулась вверх. С хрустом клинок вошел ему в сердце по самую рукоятку. Сердце, полное крови. Крик прекратился. И тут из горла Орголио вырвался вопль, подобный воплю умолкнувшего Жала Демона. Стужа заткнула уши и, прижавшись лбом к двери, стояла так, пока в подземелье не наступила тишина. Теперь Стужа не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Она открыла дверь и замерла на пороге, не решаясь войти. Она вглядывалась в темноту, раздумывая над тем, что произошло. Жало Демона торчал из груди мертвого тюремщика, словно причудливый цветок. Ей было страшно и противно прикасаться к кинжалу, но, если бы не он, Стужа могла бы заживо сгнить в этой камере, к большому удовольствию Орголио.

Трясущимися руками, превозмогая отвращение, Стужа вытащила Жало Демона из трупа и вытерла лезвие пучком соломы. Пояс и ножны валялись на том же месте, куда их бросил Орголио. Она облегченно вздохнула, когда кинжал снова оказался в ножнах. И только теперь она вспомнила о Крегане. И о Зарад-Круле.

Стужа надела штаны, сунула ноги в сапоги, потянулась к тунике и похолодела. Она встрянула ее, схватила плащ и тоже потрясла его. Кровь застыла у нее в жилах. Стужа упала на колени и принялась шарить руками по полу. Ни под столом, ни под стулом ничего не было. Книга Последней Битвы исчезла.

Стужа быстро оделась и пристегнула оружие. Теперь ей просто необходимо было найти Крегана. Возможно, он что-то знает о судьбе Книги. А если нет, то ей нужен его совет. Но как отсюда выбраться? Направо был путь наверх, во дворец. Когда ее вели мимо тех камер, в них было темно и тихо. Шондосийца точно так же, как и ее, могли поймать и бросить в темницу. Могли заткнуть ему рот кляпом, могли сделать и что-нибудь похуже.

Что находится слева, она не знала, но при свете факела она разглядела, что там тоже были камеры. И в любой из них мог быть заточен ее друг. Стужа нахмурилась. Решительности ей было не занимать, однако сейчас она колебалась. Неправильно выбранный путь — это потеря драгоценного времени, а кроме того, нельзя было забывать о Зарад-Круле.

Из темноты послышались чьи-то шаги. Стужа вынула меч и скользнула в спасительную тень ниши. Она задержала дыхание и прислушалась. Легкая поступь, всего один человек. Его шаги приближались, запахло гарью от масляной лампы. В облаке света появилась женщина и прошла мимо ниши, не заметив, что в ней кто-то притаился. Быстро и бесшумно Стужа выскочила из своего укрытия и, зажав незнакомке рот рукой, поднесла к ее горлу меч. Ее пленница сжалась, но даже не попыталась сопротивляться.

Зарабет.

Сначала Стужа узнала запах ее духов, потом одежду и тонкий золотой пояс с драгоценными подвесками и вспомнила, что из всего сераля только эта старая куртизанка могла свободно передвигаться по дворцу.

— Если ты хоть пикнешь, тебе конец, — прошептала Стужа внушительно, и старуха кивнула, насколько это было возможно в ее положении. Тогда Стужа отпустила ее, и Зарабет повернулась, высоко поднимая лампу. Накрашенные глаза старухи удивленно блеснули.

— А ты проворнее, чем я думала.

Стужа пропустила ее замечание мимо ушей.

— Зачем ты пришла сюда?

В руке у главной наложницы была бутылка вина.

— Я несла ее тебе. Тумак публично объявил, что ты пыталась его убить, и поклялся, что остаток дней ты проведешь в темнице, ублажая стражников. Ты не заслуживаешь такой участи. — Ее голос звучал немного испуганно, но она спокойно встретила взгляд Стужи. — Это вино отравлено.

— Вот спасибо, — саркастически поблагодарила ее Стужа. — Но с чего бы это такая заботливость?

Зарабет пожала плечами.

— Времени мало, и раз уж ты выбралась из камеры, мы должны придумать, как тебе сбежать из Зонду. А в ответ на твой вопрос достаточно сказать, что ты напомнила мне о моей юности, я была такой же гордой и смелой, неплохо владела кое-каким оружием. — Свет лампы отразился в ее глазах, и в них вспыхнул огонь. — Я очень хочу, чтобы у Тумака было поменьше маленьких радостей. Вплоть до того, что готова отравить отвергнувшую его девушку, которую он приказал бросить в камеру лишь затем, чтобы порой с удовольствием вспоминать о том, что она гниет там заживо.

Стужа посмотрела на старую наложницу долгим изучающим взглядом:

— Сдается мне, что ты ненавидишь его лютой ненавистью.

Лицо Зарабет стало каменным.

— Я была всего лишь одной из наложниц, не женой, но отец Тумака любил меня, а я любила его. — В голосе ее прозвучала горечь. — Однако Тумак страстно желал стать правителем Зонду, а этот пост переходит по наследству, как и корона Роларофа. И вот однажды, когда его отец и я спали в объятиях друг друга, он пробрался в нашу спальню. Одним ударом меча он обезглавил своего отца. — Она смотрела прямо перед собой безумными, ничего не видящими глазами. — Его кровь хлынула прямо на меня, и я с криком проснулась.