«Но я всё-таки скажу… Чуть погодя… Или же прямо сейчас… »

К моей всевеликой радости наше вечерне-ночное гулянье завершилось. Доблестная и непобедимая разведгруппа №613 с большущим трудом вскарабкалась уже на четвёртый по счёту холм… Где и произошло знаменательное событие! Почти что чудо! Ведь после всех наших мытарств… Наконец-то командир указал своим умным пальцем именно на эту покорённую вершину. Мол, копать надо здесь!.. И подчинённый ему личный состав не стал возражать, а тем более спорить.

«Ведь спорить с вышестоящим начальником – это самое распоследнее дело! Потому что командир переспорит любого своего подчинённого… Если он действительно командир…»

Разведгруппа послушно разбрелась по своим персональным позициям и без лишних слов буквально свалилась с ног. После небольшого перекура следовало приступать к подготовке боевых окопов для стрельбы лёжа. Но не тут-то было!.. Самая наиковарнейшая во всём мире пустыня не забывала нас ни на минутку и устраивала очередные свои козни тире пакости буквально по каждому моменту.

Наша славная боевая двойка копала афганскую землю с большой неохотой. Всему виной была непомерная усталость молодых солдатских организмов. Если не брать в расчет наши пешие тренировки по преодолению бесконечных песков и зарабатыванию новых отметок по шкале измерений пешкодрал-километров… Что в общем-то является неправильным отношением к тяжёлому солдатскому труду!

Как бы то ни считалось, но ведь ещё не прошло и двух суток… А младший сержант Зарипов и рядовой Агапеев уже успели выкопать по два персональных окопа для стрельбы лёжа и одну фишку на двоих. Лёжка для послеобеденного сна тут в расчет не принималась, поскольку там был песок. Хоть и влажный и слежавшийся, но всё-таки песок. Тогда как в других случаях нам приходилось ковырять сапёрными лопатками твёрдокаменную начинку упрямых афганских холмов.

И теперь нам предстояло обустроить ещё по одному окопу на каждого. То есть уже четвёртому за одну пролетевшую ночь и два минувших дня. На мой взгляд, это было слишком уж несправедливо… Ведь мы хоть и являемся стойкими советскими солдатиками, но девятнадцатилетний боец Зарипов и его ровесник автоматчик Агапеев не оловянные! А самые что ни на есть живые… И ужасно желающие упасть прямо на сырую афганскую землю… Да так и уснуть.

Но пришёл очень добренький дедушка… Ермак Тимофеевич когда-то покорял-покорял Сибирь… Всё воевал и воевал со слепеньким ханом Кучумом… Да так в Сибири и остался… А вот его тёзка – дед Ермак советского образца… Тот размышлял над своей жизненной предназначенностью немного иначе. Наш Ермак и в Афган-то попал не совсем по своей воле, так что покорять бескрайние афганские пустыни ему было без надобности. А уж присоединять этот дикий Афганистан к братскому…

«К нашему Советскому Союзу-у-у!.. Чтоб мы ещё и там мучались?! У себя на Родине? Да вы что?! Объелись чегой-то?»

Зато наш дед Ермак очень сильно желал одного: поскорей возвратиться в свой родной городок Торжок! Желательно целым и невредимым. Всё с теми же руками и ногами, которыми его при рождении одарили заботливые родители… И по возможности без какой-либо дырочки в его могучем и явно повзрослевшем теле. Про умную сержантскую головушку…

«Взаправду ведь говорят… В военных наших госпиталях… Что иная контузия пострашней огнестрельного ранения… Истину глаголят военные специалисты… Самую настоящую истину!»

Не вдаваясь в никому не нужные и совершенно неинтересные подробности, следует констатировать только следующее… Явное достижение в плодотворнейшем объединении умной сержантской мысли и упорнейшего солдатского труда! Словом… Одна боевая двойка взбодрилась крайне неимоверно… Да ещё так зарядилась положительным энтузиазмом 30-ых годов, что выкопала персональные окопы в рекордно сжатые сроки.

– И ведь можете… Если захотите!-ухмыльнулся военный наш руководитель.

Он только что пришёл с проверкой по окончанию отведённого им периода в десять минут и остался доволен результатами нашего аврального труда.

– Ну, конечно!.. – ответила слаженная боевая двойка. –Нам и отдых не нужен… Дайте только ещё где-нибудь поработать!

– Но-но! –тоном построже предупредил нас товарищ сержант. –А то я вам сейчас найду работёнку! Полпустыни у меня перекопаете…

Однако весь наш энтузиазм строителей первых советских пятилеток уже пошёл на спад. Поэтому мы решили больше не умничать и не лезть в бутылку. А то ведь действительно… Оглянет наши позиции дед Ермак и из принципа посчитает их выбор крайне неудачным. Сектор обстрела тут слишком узкий или там ещё чего… Да и прикажет нам перебраться вперёд метра на три-четыре… Что означало новые мучения по отрывке уже других окопов… Пятых по счёту…

Поэтому мы не хотели рисковать своим временем отдыха и убывающими силами. Да и недавнее взбадривание одной уставшей двойки произошло без руко-ного-прикладства… Главным катализатором нашего солдатского труда тут выступил сержантский язык… Вернее, некоторое количество произнесённого им военного мата и обещание устроить сонным лентяям ещё более лучшую жизнь. Но нам другого и не требовалось… То есть более лучшая жизнь нам была не нужна. Мы оказались весьма довольными той, какая у нас имелась сейчас. Трудная солдатская служба… Иной «радости» мы не желали совершенно и абсолютно.