– Черт бы побрал Шекспира, – невольно вырвалось у него.

– А, Дирк?

– Нет, ничего. Я бы сказал, что Мэри действительно с полным правом может претендовать на приз.

– Она не в том классе, клянусь Богом, – заметил проходивший мимо Квэнс и подмигнул ему. – Ее никак не сравнишь, скажем, с Мануэлитой де Варгаш.

– Или с Шевон, готов поспорить, – продолжал Струан, – когда она снизойдет до того, чтобы удостоить нас своим присутствием.

– А, обворожительная мисс Тиллман. Я слышал, она собирается появиться в одних только панталончиках и прозрачной газовой накидке. И больше ничего! О, великие сфероиды Юпитера, какое это будет зрелище, а?

– Аристотель, я ищу тебя, – сказал Джефф Купер, подходя к ним. – Могу я поговорить с тобой? Речь пойдет о заказе на картину.

– Да благословит Боже мою светлую душу! Нет, я решительно не понимаю, что это на вас всех нашло, – подозрительно прищурившись, сказал он. Весь день прямо-таки отбоя пег от заказчиков.

– Мы вдруг оценили непревзойденное совершенство твоих работ, – быстро ответил Купер.

– Ну что ж, самое время, клянусь Богом, ибо то, что ты сказал, бессмертная истина. Мои расценки возросли. Пятьдесят гиней.

– Давай обсудим это за бокалом шампанского, а? – Купер украдкой подмигнул Струану поверх головы Квэнса и, взяв старичка под руку, увел его с собой.

Струан усмехнулся. Он заранее позаботился о том, чтобы Квэнса постоянно кто-то занимал и не давал ему трепать языком – до объявления результатов конкурса. И ему удалось надежно привязать Морин Квэнс к ее временному жилищу на борту его плавучего склада, убрав с него все баркасы.

В этот момент Лонгстафф, великий князь и адмирал появился в полосе света.

Барабаны забили дробь, все встали, и оба оркестра сыграли «Боже, храни королеву». Потом они, слегка запинаясь, исполнили российский гимн и под конец – «Правь, Британия». Все дружно зааплодировали.

– Я ценю такое внимание с вашей стороны, мистер Струан, – сказал Сергеев.

– Благодарю вас, ваше высочество. Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя как дома. – Струан знал, что сейчас все глаза устремлены на них и отметил про себя, что действительно удачно выбрал костюм для бала. В противоположность всем гостям он был одет в черное, лишь волосы сзади у воротника были перехвачены узкой зеленой лентой. – Может быть, вы согласитесь вести первый танец?

– Почту за честь. Но боюсь, я не представлен ни одной из дам. – Сергеев прибыл на бал в великолепном казачьем мундире, рубашка была элегантно присборена на одном плече, с унизанного драгоценными камнями пояса свисала парадная шпага. Двое слуг в ливреях незаметно держались поблизости.

– Ну, это легко поправимо, – улыбнулся Струан. – Не хотите ли выбрать. Я буду рад официально представить вас.

– Это было бы очень невежливо с моей стороны. Может быть, вы сами решите, кто согласится удостоить меня этой чести.

– Чтобы остальные потом выцарапали мне глаза? Что же, очень хорошо.

Он повернулся и зашагал через танцевальный круг. Самой подходящей кандидатурой была бы Мануэлита. Это принесло бы огромную честь и доставило удовольствие португальской общине, из которой и «Благородный Дом», и все другие торговцы набирали своих клерков, бухгалтеров, кладовщиков – всех тех, без кого не может существовать ни одна компания. Мэри Синклер была бы почти столь же хорошим выбором, ибо она выглядела сегодня как-то необычайно интригующе и была самой прекрасной женщиной в зале. Но с этим выбором он ничего не выигрывал, если не считать поддержки Глессинга. Струан заметил, что Глессинг не отходит от Мэри ни на шаг. С тех пор, как он стал начальником гавани, его значение сильно возросло. И он мог бы оказаться весьма ценным союзником.

Струан увидел, как широко раскрылись глаза Мануэлиты и как Мэри Синклер затаила дыхание, когда он направился в их сторону. Но он остановился перед Броком.

– С твоего позволения, Тайлер, может быть Тесс согласится вести первый танец в паре с великим князем? – Струан с удовольствием услышал за спиной шорох изумления.

Брок кивнул, весь вспыхнув от оказанной ему чести. Лиза была в экстазе. Тесс зарделась и едва не лишилась чувств. А Кулум проклинал и ненавидел отца и одновременно благословлял его за то, что он так выделил Тесс перед всеми. Торговцы же, все без исключения, спросили себя, уж не собрался ли Тай-Пэн помириться с Броком. И если так, то зачем?

– Я не верю своим глазам, – сказал Глессинг.

– Да, – озабоченно кивнул Купер: мир между Броком и Струаном не сулил ему ничего хорошего. – Это просто не укладывается в голове.

– Это очень хорошо укладывается в голове, – возразила Мэри. – Она моложе всех нас, ей и следует предоставить эту честь.

– Все не так просто, мисс Синклер, – сказал Глессинг. – Тай-Пэн никогда и ничего не делает без причины. Возможно, он надеется, что она упадет и сломает ногу или еще что-нибудь в этом роде. Он ненавидит Брока.