– Ты тоже.

– Эта Мэри Синклер. Она мне понравилась.

– Она... она очень смелая девушка.

– Странно, что ты послал женщину. Это на тебя не похоже.

– У меня не было времени искать кого-то другого.

– Она фантастически хорошо говорит на кантонском и мандаринском.

– Это тайна для всех. Ты никому не должна говорить об этом.

– Конечно, Тай-Пэн.

Темнота сгустилась для них, и на время каждый погрузился в свои сокровенные мысли.

– Ты всегда спал без одеждов? – спросила она.

– Да.

– Как же у тебя нет простуды?

– Не знаю. В горах Шотландии холоднее, чем здесь. В отрочестве я был очень беден.

– Что такое «отрочество»?

– Детские годы.

Она улыбнулась.

– Мне нравится думать о тебе, как о маленьком. Но теперь ты больше не бедный. И две из трех вещей уже осуществились. Не так ли?

– Каких вещей? – спросил он, вдыхая ее тонкий аромат и ощущая телом гладкий теплый шелк ее ночной рубашки.

– Первая была – перевезти серебро, помнишь? Вторая – отвести от Гонконга все опасности. А какая третья?

Она повернулась к нему и положила ногу поверх его ноги. Он продолжал лежать неподвижно; через шелк он чувствовал прикосновение ее бедра и ждал с внезапно пересохшим горлом.

– Безопасность Гонконга еще под вопросом, – выговорил он.

Ее рука отправилась путешествовать по его телу.

– Вы торговали в этом году, значит этот вопрос решен, разве нет? Так что вторая вещь скоро осуществится.

– Если йосс будет к нам благосклонен.

Его рука неторопливо приоткрыла ее рубашку и заскользила по нежной коже. Он помог ей раздеться, зажег свечу и откинул шелковые простыни в сторону. Он смотрел на нее, завороженный загадочной, чудесной красотой ее тела, напоминающего своей ровной светящейся прозрачностью растаявший фаянс.

– О, это волнует меня – когда ты смотришь вот так, а я знаю, что нравлюсь тебе.

И они предались любви – неспешно, с томной негой. Позднее она спросила:

– Когда ты намерен вернуться на Гонконг?

– Через десять дней. – Десять дней, подумал он. Потом я отберу для нас людей Ву Квока в Абердине, а на следующий вечер – бал.

– Я поеду с тобой?

– Да.

– А новый дом уже будет готов к тому времени?

– Да. Там вы будете в безопасности. – Его рука покоилась на ее бедре, кончиком языка он легонько пробежал по ее щеке и дальше, к шее.

– Я рада, что буду жить на Гонконге. Там я смогу чаще видеться со своим учителем. Я уже много месяцев толком не разговаривала с Гордоном. Может быть, у нас опять получится начать еженедельные уроки? Мне нужно выучить много новых и красивых слов. Как он поживает?

– Прекрасно. Я видел его перед самым отъездом. После недолгого молчания она мягко заметила:

– Это нехорошо, что ты поссорился со своим первым сыном.

– Знаю.

– Я поставила три свечи, чтобы твой гнев улетел на Яву и ты простил его. Когда ты простишь его, я бы хотела познакомиться с ним.

– Познакомишься. Со временем.

– Можно мне съездить в Макао перед Гонконгом? Пожалуйста. Я буду очень осторожна. Детей я оставлю здесь. Здесь им не будет грозить никакая опасность.

– Что это тебе так понадобилось в Макао?

– Ну, разные вещи и... это секрет, очень хороший, сюрпризный секрет. Всего на несколько дней? Пожалуйста. Если хочешь, пошли со мной Маусса и еще кого хочешь.

– Это слишком опасно.

– Теперь не опасно, – возразила Мэй-мэй, зная, что их имена вычеркнуты из списка, и до глубины души удивляясь, почему Струан не захлопал в ладоши от восторга, – как это сделала она, – когда сообщил ей, что Дзин-куа уладил дело с наградой за их головы. Ай-йа, подумала она, европейцы очень странные люди. Очень. – Теперь опасности нет никакой. Но даже и так я буду очень осторожна.

– Почему это вдруг стало важно? Что за секрет?

– Сюрпризный секрет. Я скажу тебе очень скоро. Но пока секрет.

– Я подумаю об этом. А теперь – спать.

Мэй-мэй довольно расслабилась, уверенная, что через несколько дней она отправится в Макао и что существует много способов, с помощью которых женщина может добиться своего в споре с мужчиной – хорошим или плохим, умным или глупым, сильным или слабым. Мое бальное платье будет наилучшейшим, самым наилучшейшим из всех, думала она в радостном возбуждении. Мой Тай-Пэн будет гордиться мной. Очень сильно гордиться. Он будет гордиться мной так, что женится на мне и сделает своей Тай-тай – Верховной госпожой.

И ее последняя мысль, перед тем как она погрузилась в сладкий сон, была о ребенке, зреющем в ее чреве. Ему всего несколько недель. Мой ребенок будет мальчиком, пообещала она себе. Сыном, которым он будет гордиться. Два изумительных сюрпризных секрета для него, которыми он будет гордиться.

– Не знаю, Варгаш, – просительно произнес Струан. – Тебе лучше справиться об этом у Робба. Он понимает в цифрах лучше меня.

Они находились в личном кабинете Струана, на столе лежал раскрытый гроссбух. В широко распахнутые окна врывался гул Кантона, тучи мух носились по комнате. Стоял теплый весенний день, и по сравнению с зимой заметно усилилась вонь.