Толик время от времени взглядывал на нее, но ничего не говорил. Молчание становилось тягостным, но тут Супермен вошел в комнату и сказал, что мокрую одежду развесил на сушилке для полотенец, если хозяйка не возражает.

— Хозяйка! — с горечью подумала Алла, — все вытворяют, что хотят. Кто все эти люди?!

Вслух же она произнесла что-то вежливое ничего не значащее, затем собралась с духом и спросила:

— Можно узнать, почему вы к нам таким странным образом забрались? Есть ведь двери, в конце концов, послали бы друга, чтобы он меня позвал! Вы только утром в себя пришли, разве можно вам такой акробатикой заниматься? А если бы сорвались, как бы я перед законом оправдывалась?

Гость выслушал ее и вежливо спросил:

— Могу я быть с вами откровенным?

— Ваша откровенность зависит от моего ответа? Почему? Я ведь все равно не смогу узнать, врете вы или говорите правду! Так что врите спокойно, тем более, что вы уже начали это делать.

— Когда это?!

— А когда вопрос свой задали! Такие вопросы задают, когда соврать хотят. Так я вас слушаю — чему вы хотите, чтобы я поверила?

Гость удивленно оглянулся на захохотавшего Толика и тоже хохотнул.

— А вы дама с юмором, как я посмотрю.

— Конечно, а как же! Поводов для юмора много, невозможно не острить! Чужие покалеченные люди, мертвая девушка, выдающая себя за родственницу хозяев, влезающий в окно полутруп… Просто животики надорвешь! Буря еще эта! С ума сойти можно от веселья!

— Между прочим, буря слабеет, — сообщил гость, — ветер стихает, и дождь уже не так льет.

— Почему же вы так вымокли?

— Я под водосточную трубу попал. Нижнюю часть трубы сорвало, вот и хлещет из нее на уровне карниза.

— Господи, я даже и не задумалась ни разу, что дом может быть поврежден!

— Ничего, лишь бы не разрушился.

— Типун вам на язык. Хорошо, о чем вы собирались со мной откровенничать?

— Сначала ответьте мне на пару вопросов. Ответите?

— Смотря, что за вопросы.

— Очень простые вопросы. Почему вы сказали о девушке, что она выдавала себя за родственницу? Вы ей не поверили?

— Не поверила.

Вроде бы, гость продолжал смотреть на нее, но у Аллы создалось впечатление, что он бросил на Толика молниеносный взгляд, под которым тот сжался.

— А мне поверите, если я скажу…

— Что вы троюродный дедушка хозяина? — перебила его Алла, — не поверю! Но если попросите, сделаю вид, что верю.

— Я ценю ваш юмор, но давайте говорить серьезно. Вы понимаете, что попали в серьезную переделку?

— Допустим, нет. Объясните мне.

— В этом доме спрятана чрезвычайно ценная вещь, не принадлежащая хозяину. Вернее, она принадлежала ему, но теперь она уже не его. Но он ее прячет, не хочет отдавать, а это неправильно.

— Кому он должен отдать эту вещь? Кто ее новый хозяин?

— Этого я вам сказать не могу, это секрет.

— И что же это за вещь?

— Этого я вам тоже сказать не могу — это не ваше дело.

— Да?! Вам не кажется, что говорить такое хозяйке это нахальство?

— Вы не хозяйка, вы заложница вместе с вашими детьми.

Алла вытаращила глаза и онемела от удивления. Справившись с собой, она зло спросила:

— Чьи же мы заложники?

— Этого вам тоже знать не нужно. Просто имейте в виду, что, сотрудничая с нами, сбережете жизни — свою и детей.

Сказано это было таким будничным тоном, что у Аллы мороз пошел по коже: она поняла, что человек этот ничего не преувеличивает.

— Дело еще и в том, что у нас есть конкурент. И вы поможете нам его обезвредить.

— Какой конкурент?

— Николай, адъютант.

— В каком смысле он конкурент?

— Вы задаете столько вопросов, что проще от вас избавиться уже сейчас. Замолчите и делайте то, что я вам скажу. Вы сейчас спуститесь вниз и попросите его подняться в вашу комнату. Придумайте причину. Подниметесь первая, зайдете в комнату и запрете дверь. Дальнейшее вас не касается. Отправляйтесь.

Алла встала и посмотрела на детей.

— Ничего мы с ними не сделаем, если вы не сделаете никакой глупости. Идите.

Алла пошла к двери. Она уже взялась за дверную ручку, когда ее остановил голос страшного гостя:

— Алла Сергеевна, вы меня поняли? Не наделайте глупостей.

После этих слов она присела на корточки перед собаками и, делая вид, что гладит их, прошептала им одно слово:

— Стеречь!

Собаки тут же поднялись с ковра, пошли к кроватям детей и улеглись в проходе между ними. Спокойствие оставило их: теперь это были два зверя, лежащие, чисто внешне, спокойно, но готовые в любой момент броситься на подошедшего к охраняемой зоне.